Страница 4 из 13
Ногти впиваются в сжатые кулаки до побеления костяшек.
— Отец эгоцентричного щенка, с которым ты водила дружбу последние месяцы, причастен к смерти твоих родителей, Елизавета. — Влас со стуком ставит бокал на стеклянный стол и бесшумно приближается к нам, убрав левую руку в карман брюк.
— Нет.. — Отшатываюсь, смотря на них поочерёдно. — Мои родители погибли в автокатастрофе..
— Так и есть. Автокатастрофа, которую подстроил Игнат Князев, — продолжает давить Влас. Его пристальный взгляд впивается в меня, считывая каждую эмоцию, высасывает всю энергию.
В ушах стоит звон, закрываю на несколько секунд глаза, переваривая происходящее. Слишком много событий для одного дня.
Тяжело дыша, я стараюсь не поддаваться услышанному, но в голове без конца крутится одно тоже:
Отец Руслана убил моих родителей. Отец Руслана.. убил..
— Вы врёте, — издалека слышу собственный голос. — Зачем ему было это делать?
— Ради власти. Денег. Бизнеса, — Шведов-старший отвечает моментально, можно подумать, ждал именно этого вопроса. — Мы живём в жестоком мире, Елизавета, — равнодушно пожимает плечами. — У твоего отца была крупная строительная компания, конкурирующая с Князевской.
Ноги сами заставляют меня отступать. Чувствую, как мир вокруг начинает распадаться на куски. Слова Власа, как острые лезвия, вонзаются в душу, оставляя за собой глубокие кровавые порезы. Я делаю ещё шаг, пытаясь найти опору, но её нет.
— Это всё не правда.. Я вам не верю.. — Дыхание окончательно спирает, как бы я ни пыталась его контролировать.
— Тебе и не нужно, — отвечает с ухмылкой отец жениха, а затем обращается уже к Вадиму, вернув серьёзный вид. — Оставь нас.
Дядя послушно ретируется, спешно закрыв за собой дверь, при том, что мы находимся в его офисе.
6
Спокойное поведение Шведова, его напускное добродушие и моя окончательно поехавшая крыша решают действовать.
Я допустила ошибку, сделав больно Руслану. Обманула его. Но я попытаюсь исправить всё, что натворила.
«Его отец убил твоих родителей, Лиза!» — кричит и без того раненное сердце, но я прошу молчать. Не сейчас. Не сейчас..
Шведов врёт. Не правда! Мои родители попали в аварию, я всё помню. Никто ничего не подстраивал.
Действительно так считаешь или искренне хочешь верить в это, Лиза?
— Я.. я не люблю вашего сына, — выпаливаю, прежде чем успеваю осмыслить и тщательно взвесить каждое слово. — Не хочу и не выйду замуж за Демьяна.
— Любви не существует, — с видом знатока протягивает Влас, не спеша пояснять субъективное мнение. Мужчина вальяжно разворачивается и обходит стол Вадима, садясь в директорское кресло, как в собственное. — Её придумали недалёкие женщины, которые не могут справиться со своей легкомысленной натурой, понимаешь? Оправдывают похождения, развязный образ жизни. Частую смену половых партнёров, — поясняет с видом знатока. — Они это называют: влюбилась!
— Я. Не. Люблю. Вашего. Сына, — повторяю, а у самой складывается стойкое ощущение, что чхать он хотел на чьи-то чувства, кроме своих собственных. Раньше я бы в жизни не посмела перечить и пытаться качать права.
Это называется отчаяние..
— Я расторгаю помолвку. Ваш бизнес с Вадимом меня не касается, я не обязана быть связующим звеном в этом всём, — обвожу дрожащим пальцем кабинет.
— Давай на чистоту, Лиза. Ты взрослая девочка, всё понимаешь. Или ты уже женщина? — жёсткая ухмылка играет на тонких губах, а у меня мурашки ползут по спине от его устрашающего вида. — Твой дядя – ничтожество. Никчёмный бизнесмен, плохой муж, отец. Дядя из него тоже так себе. Судя по тому, что творит драгоценная племянница, — произносит, как будто, речь о чём-то обыденном. — Благодаря мне ваша семья на плаву и до сих пор не пошла ко дну.
— Но почему платить должна я?! — восклицаю в отчаянии. — Это несправедливо!
— Справедливость – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, — выдаёт он, словно это аксиома. — В нашем мире решения принимаются не на основе морали, а на основе выгоды. И ты должна это понять. Мой сын захотел тебя, вот и всё, — бесстрастно разводит руками.
— Я не игрушка! Вы не можете купить меня для Демьяна! — Меня бросает в жар, хочется сбросить с себя слишком плотный плед и вдохнуть полной грудью, но не могу позволить себе подобного.
— Значит так, слушай меня сюда, сопля, — устав от затянувшегося разговора и игры в хорошего полицейского, Шведов подрывается на месте. Стул откатывается и с грохотом ударяется о стену.
Отец жениха широким шагом пересекает пространство, хватая меня за горло. Страх пронизывает каждую клеточку, но внутри загорается искра сопротивления от происходящей несправедливости.
— Что вы делаете? — Дёргаюсь, но вторая рука хватает мои волосы, сжимая в кулаке у самых корней. — Отпустите! — кричу я, стараясь вырваться из его хватки. Мой голос звучит испуганно, но я не собираюсь сдаваться.
— Выйдешь за Демьяна, как миленькая. И будешь делать всё, что тебе скажут. — Костлявая ладонь перекрывает кислород. С ужасом смотрю в побагровевшее лицо некогда интеллигентного мужчины. — Ты, кажется, не понимаешь, с кем имеешь дело, девочка. Играешь в опасные игры, последствия которых могут быть ужасными.
— Вы не имеете права так со мной обращаться, — задыхаясь, кряхчу, хватая ртом воздух.
— Если ты ещё раз спутаешься с Князевским щенком, твой дядя не доживёт до свадьбы любимой племяшки, — от услышанного я замираю, переставая трепыхаться в захвате. — А может, не только дядя, но и вся ваша прелестная семейка. Знаешь, зима, гололёд. Вдруг Вадим не справится с управлением на дороге, как твой отец, к примеру? Хочешь проверить, насколько я серьёзен?
— Нет..
— Вот и умница, — медленно отпускает, и я отшатываюсь в сторону, едва ли удержав равновесие.
Схватившись руками за шею, растираю её. Сухой кашель сотрясает меня до такой степени, что боюсь выплюнуть собственные лёгкие.
Влас Шведов пообещал уничтожить всю мою семью, если я не выйду замуж за его сына. И видит Бог, он не лукавит и не запугивает меня напрасно. Он сделает это..
7
Агония – именно так я могу назвать своё состояние в последующие дни и недели.
После показательной «порки» в офисе неугодную племянницу силой вернули загород, домой. Речи о возвращении в общежитие даже не было. Я и не просила, не смела заикнуться. Моя жизнь закончилась. Остальное казалось не важным, дешёвой бутафорией в сравнении с тем, что было пережито рядом с ним..
Дома я превратилась в овощ, неспособный функционировать. Не жила, а существовала. Отказывалась есть, пить, разговаривать. Я лежала на постели и тихо рыдала, прощаясь с ярким вкусом жизни, которую толком не успела познать. Била сжатыми до боли в костяшках кулаками в грудь, заглушая душевную боль физической. Не хотела никого видеть, в особенности, Вадима. Жгучая обида на дядю душила, разрывала на мелкие частички. Впервые в жизни он поднял на меня руку.
За что? За то, что полюбила?
Посмела в первый раз почувствовать себя нужной? Ощутить поддержку и заботу?
Бедная Валюша, она так сильно переживала и пыталась помочь, но всё было тщетно. Никакие разговоры, колыбельные и объятия не могли вернуть прежнюю Лизу.
Янка.. малышка, несмотря на юный возраст всё прекрасно понимала. Она не докучала, тихонько пробиралась в комнату и молча лежала рядом, обнимая меня со спины маленькими ручками.
День и ночь, ночь и день я прокручивала в голове одну и ту же проклятую сцену. Как будто со стороны наблюдала за нами с Русланом на той самой заснеженной парковке.