Страница 66 из 77
Почти противоположный случай случился чуть позже. Видите ли, некий граф Олтазен, будучи страшно ревнивым, требовал, чтобы его жена постоянно носила на шее магический талисман «кулон правды», который вспыхивает красным светом, едва его хозяин солжёт. Его жена настолько привыкла к кулону, что совершенно забыла о нём, собираясь на бал… что, как вы понимаете, чревато. И, надо же так случиться, что император завёл с ней речь о поэзии, и процитировал некие стихи, о содержании которых история умалчивает. Между прочим, говорят, написанных самим императором, под воздействием очарования шестой фаворитки. И спросил её мнения о стихах. Разумеется, госпожа Олтазен, даже не зная автора, похвалила стихи, назвав их «великолепными», просто из вежливости, и её кулон тут же вспыхнул красным! Император нахмурился и подозвал придворного мага с вопросом, что это за кулон? И маг, совершенно честно ответил, что это «кулон правды». И император сразу повеселел! Понимаете, он подумал, что если это кулон правды, то и светиться должен, когда говорят правду! Графиня, он греха подальше, тут же сняла кулон, отговорившись, что магия разрядилась…
Два офицера из Пятьдесят Третьего пехотного полка повздорили, не поделив покупку борзого щенка. Как водится, вспыхнула дуэль. Но… то ли офицеры оказались не слишком отважными, то ли оба решили дополнительно подшутить друг над другом, но оба… сотворили себе призрачных двойников! И вот, представьте, лунная ночь, заросли парка, и два призрака сражаются на саблях! Говорят, одна из призрачных фигур была настолько хороша, что вполне явственно осыпала оскорблениями и противника и вражеского секунданта.
— Чушь, — слегка усмехнулся Фредерик Рей, — О таких вещах я ещё от деда байки слышал. Именно, как байки! Не может призрачный двойник поднять саблю. И распознать его легко: он будет постоянно слегка покачиваться. Так что, секунданты просто не могли ошибиться. Байка!
— Очень может быть, — не стал спорить инспектор, — Тем более, что фамилий дуэлянтов мне узнать не удалось. Но вот, про следующую историю мне клялись, что это правда! Итак, один гвардейский поручик, из того же Пятьдесят Третьего, пехотного, без памяти влюбился в прелестную фрейлину её величества. Попытался объясниться, но… то ли фрейлина не поняла его намёков, то ли поручик не вышел чином и титулом… В общем, его отвергли. В приличных, впрочем, выражениях. Поручик же принял это за обычное женское кокетство. И вот, тёмной ночью, он лезет в заветное окно… Тихо, не скрипнув половицей, отворяет дверь в опочивальню своей избранницы… Я представляю физиономию поручика, когда он увидел фрейлину в объятьях другого мужчины! И уж тем более его чуть удар не хватил, когда он понял, что это его собственный командир роты в должности капитана! И, между прочим, женатый человек. В общем, очередной скандал в благородном семействе!
Ах, любовь… Из-за любви, господа, бывает столько курьёзов! Видите ли, возле столицы стоит только Пятьдесят третий пехотный полк, а потому, большинство моих военных историй исходит именно от служащих этого полка. Так вот, некий влюблённый адъютант получил письмо от предмета своего обожания. И… сунул его в полевую сумку. Признаться, он очень торопился, и ему было не до размышлений. Он спешил в штаб полка с донесением. Представляете? Через пространственный портал, потратив почти всю магию на этот переход, он буквально врывается на штабное совещание и, чуть не падая от усталости, протягивает депешу полковому командиру. Вокруг все старшие офицеры полка, ждут важных распоряжений. Командир вскрывает конверт, и чуть щурясь от напряжения глаз, начинает выразительно читать приказ командования: «Милый пупсик! Приходи в полночь в ту беседку у пруда…». И начальник штаба машинально начинает разворачивать военную карту, чтобы понять, про какую беседку сообщает начальство… Дамы, вы смеётесь? Уверяю вас, бывает и хлеще!
Вот ещё случай, уже с дворцовой охраной. И опять виновата любовь. Некоего молодого охранника постоянно ставили на пост в тёмном переходе между центром дворца и его левым крылом. Скучно, тоскливо, не с кем словом перемолвиться… И проверка в одно и то же время — под утро. А стражник молодой, кровь кипит… И вздумал он приятно провести вечерок! Набрал соломы, скрутил из неё чучело и нарядил в собственные доспехи! Сунул ему в латные перчатки верную алебарду, а сам пошёл к сердечной зазнобе. И, надо же такому случиться — именно в этот день, сам государь-император, возвращаясь… кхм… после подвигов под шёлковыми… знамёнами, решил перемолвиться парой слов с охранником! Вы догадались, с кем именно? Сперва он его окликнул. Стражник молчит. «Молодец!» — объявляет ему государь, — «Я понимаю: служба!». Стражник молчит. И император отчего-то принялся с ним откровенничать. О том, что жизнь императорская — не мёд, о том, как сложно управлять вздорными дураками из самых приближённых — а куда от них денешься? О том, что порой хочется выпить — а нельзя; а порой не хочется — а надо. О том, что это только кажется, что императоры лишь пирожные и жрут, а его этими самыми пирожными уже шесть раз отравить пытались… Стражник молчит. Тут императору захотелось его соблазнить! И давай он ему всякое предлагать: и деньги, и земли, и титул… Только скажи, мол, слово, и всё твоим будет! Стражник стоит по стойке смирно и молчит. Император чуть не прослезился от такой выдержки. «Жалую, — говорит, — тебе чин сержанта!». И монаршей ручкой по плечу его похлопал. А стражник возьми, и свались! Тут, понятно, сразу суд… Дамы, не пугайтесь! Суд присудил — не поверите! — просто разжаловать его из сержантов обратно в рядовые! Повезло…
Инспектор Кнопп обвёл взглядом вокруг себя, посмотрел на хихикающих нас с Яриной, на серьёзного хозяина, и спокойно закончил:
— И последнее. Народ любит вас, генерал, и за ваше здоровье выпивают даже больше, чем за здоровье его величества… Ну что вы так подскочили? Я на вашей стороне! Иначе, промолчал бы… Скажу больше: я был на вашей стороне, ещё когда сцепился с имперским сыщиком… как бишь его? Серпенсием!
— Интересно, в этом городе есть хоть кто-нибудь, кто не знает моего настоящего имени⁈ — проворчал хозяин, опускаясь в кресло.
— Есть, — успокоил его инспектор, — Полным-полно народа, кто думает, что вы простой лекарь. Можете мне поверить.
Хозяин минуту подумал, а потом, не таясь, вытащил из собственной трости тонкий стальной стилет. И принялся отвинчивать у него круглую ручку. Мы все молча ждали. Потом хозяин взял подарок Кноппа, и прикрутил его к лезвию. Получилось полноценное оружие, с отличной, ухватистой рукоятью. Фредерик Рей снова спрятал стилет в трость и обвёл нас взглядом.
— Что? — удивился он, — Это тоже для вас не новость?
— Скажете тоже, сударь! — фыркнула я, — Если мы при уборке каждую вещь туда-сюда передвигаем… неужели мы не почувствуем, что ваша трость слишком тяжела, чтобы быть просто деревянной? Кончено, мы знали! Только удивлялись, почему у вас ручка круглая.
— Потому что я купил трость с круглой ручкой! — несколько резко ответил хозяин, — А когда произошло покушение, я отдал трость в мастерскую, чтобы из неё сделали оружие. И они сделали оружие! Но у них не было достаточно дорогой рукояти, чтобы не вызывала подозрение на фоне дорогой трости. Пришлось довольствоваться, чем есть. Думал, куплю в вашем городе. Но и в вашем городе нет ничего подходящего!
— Я так и подумал, — кивнул инспектор, — Потому и купил подарок.
— Какие все умные! — деланно восхитился хозяин, — Если все такие умные, может скажете мне, в чём же всё-таки дело? Почему на меня было покушение?
— У меня есть одна версия, — призналась я, — Она родилась только что, благодаря точному и подробному изложению слухов господином Кноппом.