Страница 6 из 82
- А вы знаете… что подле Смоленска мы проехали мимо клада? Наполеон сбросил награбленное в Москве в озеро под названием Семлевское. Речь шла уже не об улучшении жизни с помощью трофеев, а о спасении ее.
- И вы об этом смолчали?! – с готовностью подхватил он.
- Озеро было больше похоже на болото еще при Наполеоне, сейчас, наверное, уже совсем затерялось среди топей. Думаете – одна я знаю о кладе? Пушки, старинное оружие, украшения Кремля и даже крест с Ивана Великого…
- Поздно, к Смоленску уже не побегу. И я насчитал там более сорока мостов, не считая бродов… думаю, топей не меньше, чем рек. Но то, что вы умеете замалчивать и утаивать вещи важные, Таис… я запомню, - грустно улыбался муж.
Не получилось ни отвлечь, ни отвлечься самой. Не просто грусть… я чувствовала в нем тревожность. И молча пожала руку, задержав в своих и спрашивая взглядом – и настолько все у нас хреново, друг дорогой?
- Я сделаю для вас все возможное, Таис… это моя обязанность, - пообещал он сухо.
Я кивнула, отпуская его ладонь – ладно тогда. В этом я ему, кажется, уже верила.
Оставался один переход… ну два, от силы.
Здесь, в комнате довольно дорогого постоялого двора, почти отеля, имелось большое настенное зеркало. Переодевшись ко сну, я смотрелась в него, пока горничная расчесывала и плела мне слабую ночную косу. Волосы стали выпадать. Учитывая длину, каждый день Даша носила сжигать целые пучки. Было бы где сжечь б о льшую массу, не напрягая никого вонью, я уже давно обрезала бы минимум половину. Жаль не было - меня самой осталась половина за этот месяц.
Зеркало отражало узкое худое лицо с запавшими щеками и синими подглазниками. Одни ресницы на нем и остались… ресницы и брови. Я устала, очень… и держалась чисто на упрямстве. Может еще на вредности.
Глава 3
В кабинет к отцу Константин вошел без стука, резко распахнув дверь.
- Теперь ты доволен?
- Нет, - поднялся тот навстречу, - я останусь доволен, если по осени ты посетишь Альтенбург.
- Я сделаю это, - чуть подумав, скрипнул зубами Константин: - Но и у меня тоже есть условия - мне нужен Севастополь.
- Севастополь?.. – кажется, сумел он удивить.
- Зачем тебе? Морской поход? – пытался понять отец, - но проливы закрыты, «Паллада» не пройдет.
- «Паллада» остается здесь.
- О чем ты тогда?
- Севастополь и контр-адмиральский чин, отец, - ровно и твердо отрезал сын, - а возможно и должность таврического губернатора потом – как договоримся в перспективе с Владимиром Ивановичем.
Николай выпрямился во весь свой двухметровый рост и медленно зашагал по кабинету. Молчал долго, потом задумчиво отметил:
- Пестель едва год, как мною назначен. Он весьма значительно показал себя в Херсоне, действительный тайный советник, генерал-лейтенант…
- А я – будущий адмирал и сын, который покорился твоей воле, - скрипнул зубами Константин, - черноморская флотилия – полностью под мою власть. Любые новшества - на мое усмотрение. Вмешательства по этому поводу нежелательны, даже со стороны Морского министерства.
- Ты слишком молод еще, чтобы не признавать Морское министерство!
- К дельным советам обещаю прислушаться.
- Ты с ума сошел, Кост и ! – рыкнул Николай, - ставить мне подобные условия.
- Способы достижения цели могут быть и не благородными, не так ли? Я чувствую себя запертым в клетке и только от твоего решения зависит в какую сторону я кинусь, вырвавшись из нее. Обещаю одно – не опозорить тебя в случае, если назначение будет одобрено. Сие обещаю твердо!
- Буду думать, - отвернулся отец.
Константин был почти спокоен, на удивление. Больше нервничал перед разговором, чем во время оного. Оказалось, что никакая встряска не сравнится с тем потрясением, которое он испытал, навалившись спиной на дверь и пережидая свой личный шторм. Сейчас он старался не думать о Таис - это мешало, а обдумать и сделать предстояло многое. Он просто помнил о ней.
В том, что назначение состоится, не сомневался и уснул с трудом - уже обдумывая свои будущие действия, расставляя их в уме в порядке очередности – первостатейной срочности и пока еще терпящие.
Во-первых – «Паллада». Он мысленно перебирал имена тех, кого знал и уважал настолько, чтобы с легким сердцем доверить свой корабль. Он не был первым капитаном на его борту, а «Паллада» - не первой под его командованием. Но именно здесь он позволил себе некоторые совершенствования – уже не только мечтая, но и что-то делая...
Шлюпка летела по гладкой воде Финского. Старший отдавал команды сдержанно, а не удалым голосом, как было принято – отстраненное и задумчивое лицо командира настораживало. Следовало предупредить остальных…
К тому времени, как поднялся на борт, Константин уже знал, кто станет его преемником… следовало встретиться и переговорить, в случае согласия рекомендовать. Это первое…
Сидя за письменным столом в капитанской каюте, он рисовал планы – нумеруя, списком.
Шефство над лейб-гвардии Финляндским полком... Формальное почетное звание шеф-командира предполагало, тем не менее, некоторые обязанности, являвшиеся для члена царской семьи делом пожизненным. Но сложностей здесь не предвиделось… В мирное и летнее время полк квартировался и нес службу в Красном селе. Следовало нанести визит его командиру. С Сергеем Сергеевичем Константин намеревался обговорить нужды полка и извиниться за свое отсутствие в будущем на полковых балах и торжественных мероприятиях.
Следующим пунктом шла команда… без доверенных людей в близком окружении будь ты хоть Великий князь, хоть сам Георгий Победоносец, дела не сделать. Младшее офицерство встретит новшества с одобрением – без сомнения, старший же командный состав… Здесь Константин задумался. Безусловно, возникнут сомнения, возможны возмущение, недоверие и даже саботаж. Он и сам бы усомнился на их месте. Официальное зачисление в императорскую свиту, как и адмиральское звание для него планировалось отцом только года через три-четыре и на менее ответственной должности.
Встав, Константин медленно прошелся из конца в конец каюты, неожиданно понимая, что сейчас неосознанно копирует отца. Тот всегда прохаживался в волнении или размышляя.
- Вестовой! Сообрази, братец, чайку, - попросил, чувствуя ставшее уже почти привычным за два дня мучительное стеснение в груди, а вместе с ним и жажду. Не мог заставить себя поесть все это время, только пил и пил.
- Минут, вашескобродие! – ринулся тот исполнять.
Константин прислушался к своему состоянию - собран, решителен и все-таки порядком расстроен. Внутренняя тяжесть, досада... а вот злости, на удивление, не было. И должен бы злиться на отца, но нет…
Слишком хорошо знал его и понимал тоже.
Знал, что тот не имел ни малейшего желания занимать российский престол, и когда все же пришлось, это оказалось далеко не праздничным событием. Больше того – ввиду военной смуты, разворачивающейся за стенами Зимнего, они с мамой всерьез готовились умереть и отец просил ее принять смерть достойно, а она обещала ему это.
Власть упала на плечи отца каменной глыбой, стразу же потребовав жестких и даже кровавых решений. И взяв ее, как человек военный и обязательный, он сложил на благо и алтарь Отечества все, что мог. Здоровье, время, сон и даже счастье своих детей. Он просто не представлял, что может быть как-то иначе. Что можно иначе.