Страница 19 из 82
- И что – не дашь теперь? – недовольно ворчал Саня.
- Дам! Раком, чтобы морду твою не видеть! – рявкнула в ответ моя сестрица.
А оно мне надо… вот такое – заторможенно соображала потом я. Нет, совсем уж о розовых пони, какающих радугой, я не мечтала, но и вот это тоже… Хорошо, хватило ума в свое время остановиться и не лечь под мужика просто ради идеи.
Так что может оно и лучше, что все для нас с Костей закончилось где-то в районе обитания этих пони. И понятно, что сам процесс неизменен в веках, но… лучше уж закончить на такой – высокой ноте.
А дальше… любовь не смертельная болезнь, от нее можно излечиться и даже очень просто – временем.
Но пока что от воспоминаний о нем замирала душа и лишаться их я не хотела, а Костин кортик ночевал у меня под подушкой. С ним было необъяснимо спокойнее, хотя чего здесь бояться? Окна высоко, дверь запирается, и все-таки засыпать, обняв ладонью рукоять острого, как бритва, холодного оружия, уже стало привычной необходимостью…
Как-то я побывала на крейсере «Аврора» - иногда он тоже используется, как выставочная площадка. Тогда здесь была развернута экспозиция, рассказывающая об истории кортика начиная с XVI века, о переменах во внешнем виде и конструкции оружия.
Русский морской кортик всегда был красив и изящен, но парадный, принадлежащий Великому князю Российской империи… он и должен был быть уникален.
В верхней части ножен насажены две бронзовые обоймицы с кольцами для крепления к портупее, в нижней части для прочности ножен — наконечник. Все металлические части, кроме лезвия (там химическое травление) богато изукрашены в технике гравировки и чеканки с золочением – вещь сама по себе драгоценна. Для меня – вдвойне…
На десятый день моего пребывания здесь в замок наконец вернулся ger Ludwig. Это был еще не вечер, но уже сумерки. Толстые стены не пропускали звуков и шума приезда мы с Дашей не услышали. Она уже помогала мне раздеться ко сну, когда в дверь пару раз громко грохнули и мужской голос, который я почти успела забыть, рыкнул:
- Frau Thais, жду вас в зале!
И подковы у него на ногах, что ли? Но удаляющиеся шаги гремели металлом. Твою мать…
- Шнуруй обратно, Даш, скорее – что-то случилось. Что-то плохое с Фредериком, - дрожало все внутри от беспокойства. Я молилась про себя, быстро собиралась и молилась – перепуганная и растерянная.
- Фредерик?! Что с ним? – подскочила я к мужчине, жадно пьющему что-то из кружки. Рядом стояла Эльза, прячущая руки под фартуком. На ее лице также было написано беспокойство.
- Собирайтесь, мы выезжаем немедленно.
- Я задала вопрос! Какого черта… ger Ludwig?! Или вы умеете изъясняться исключительно командами? Где мой муж, что с ним? – несло меня на нервах.
- Да неужели? – смотрел на меня мужчина с издевкой, - тревожитесь? И не напрасно – Фредерик ранен, но нетяжело, не тревожьтесь так. Я не за этим здесь, вас желает видеть король.
- Да срать мне… - пробормотала я по-русски.
- Повторите!
- Да неужели? – возвратила я реплику, - вы понимаете по-русски? Не понаслышке знакомы со Старо-Смоленской дорогой? Нетяжело ранен – странные слова для отца. Вам ли – человеку военному, не знать, что и царапина может стать смертельной? Даша! Собирай свои травы, мы выезжаем, хозяин ранен, - развернулась я к своим покоям.
Зависеть от дурака – днище, а если жизнью зависеть…
- Вначале в Штутгарт! Необходимо иметь при себе парадное платье, – рыкнул опять мужчина.
- Не рычите на меня! – ответила я в том же духе, прикрывая за собой дверь: - И срать мне… идиот… – закипали на глазах бессильные слезы.
- Всё свое собирать? – не понимала Дарья.
- … на твоего короля. Какое парадное? Ночь на дворе скоро… король идиот – ночью принимать? – шептала я себе под нос, - бери одну смену одежды и все, что нужно для обработки ран, для раненного. Я соберу себе необходимое сама… скорее, Даша. Он на лоскуты нас сейчас порвет. Провонялся весь потом, лошадью… Как же – нетяжело!
Что нужно от меня их королю я, кажется, знала и… ну вот никакой срочности!
Но так относиться к своему ребенку?!
Глава 10
Проходя к выходу из дома с небольшой сумой в руке, я шлепнула ее на пол рядом с Эльзой, то ли провожающей нас, то ли просто отслеживающей происходящее. Все так же робко пряча руки под передником, она жалась у выхода.
Через распахнутую настежь входную дверь уже привычно пахнуло влажной свежестью. Приближаясь издалека и все громче барабаня по листьям, нарастал шум очередного дождя.
У дома стоял экипаж с двумя свечными фонарями, установленными по обе стороны от сиденья кучера. Сам он, укрывшись накидкой с капюшоном, крепил к задку кареты и укутывал провощенной тканью небольшой сундук с моими и Дашиными вещами. В свете каретных фонарей уже видно было, как падают первые крупные капли, постепенно превращаясь в дождь.
Потерла лоб рукой… что-то я хотела, что-то крутилось… А! Вспомнила:
- Скажи… прошлый год был таким же дождливым?
- Господь наказывает нас, грешных, - тоскливо перекрестилась она на свой манер.
- И картошка сгнила. То есть – фитофтора ее побила, - пробормотала я, соображая: - А сколько стоит мера картофеля?
- Метц? Один серебряный грош, фрау Таис.
- А какой здесь средний заработок у мужчин… за день, к примеру?
- Так смотря какая работа…
- Хорошо, ладно… Даша! Ты скоро?! – позвала я.
- На фабрике в городе серебрушек десять выходит, - с сомнением вспоминала Эльза.
- Хозяин дает тебе денег на хозяйство? Прикупи круп – сколько станет. Картошка сгниет вся, полагаю. Не закупай на зиму оптом… то есть – много. А каша еда сытная. Даша?!
- Да как же не закупать? Уже на Святого Бартоломея выбирать станут, - растерялась Эльза.
- Считай - выброшенные деньги, все равно сгниет и очень быстро. Бери крупу, голод не спросит, что нравится больше. Зерно тоже, полагаю, сопреет в дожди, если не хуже - спорыньей пойдет... Мукой бы вам еще запастись, Эльза…
В довольно просторной карете молча ждал нас мрачный родственник мужа. Мы с Дашей уселись напротив, и я с благодарностью отметила, что сидим мы по ходу движения – с недавнего времени карет я откровенно побаивалась.
- Простите мой тон, ger Ludwig, - сочла необходимым извиниться, - он вызван беспокойством. Мы не выбираем – тревожиться или нет, это происходит само собой и контролю не подлежит. В какую часть тела ранен Фредерик? Как это случилось и когда, как давно?
В полумраке кареты, при свете затухающей свечи выражения лица мужчины ясно видно не было, но голос его был недовольным.
- Сабельный удар по предплечью, ничего серьезного полагаю…
- Полагаете? – удивилась я, - но точно не знаете. Когда это случилось, где он сейчас?
- В расположении полка, под присмотром врача. Вам не об этом надлежит беспокоиться.
- Полагаю, вы об аудиенции? Там ничего страшного не случится, мне зададут несколько вопросов, я отвечу на них и это все. А мы сможем проведать Фредерика, это по пути? Подумайте сами – он не явился за мной, оставил на постоялом дворе. Так ли несерьезна его рана?
Дебаты затянулись… довольно вялые. Полагаю, мужчина просто засыпал, а я не давала, продавливая свое решение.