Страница 6 из 66
Самое интересное, что способ этот подсказала ему Эмма, у которой собственных детей не было. Но все же вот что значит умница! Ко всему у нее есть научный подход. Прочитала она про этот способ в какой-то кандидатской диссертации по педагогике. Она же много этих кандидатских диссертаций читает, и даже отзывы на них на защиты регулярно пишет.
Как она сказала, это часть работы доцента, кандидата наук. Такие результаты тоже нужно регулярно предъявлять, чтобы заслуживать уважение коллег. А то потеряешь уважение коллег, и из замдеканов тоже могут выгнать со временем…
Эмма вдруг, вздохнув, сказала, прервав его размышления:
— Слушай, Гриша, волнуюсь я, что кто-то интриги затеял в адрес Павла Ивлева. У него же в конце марта, как он в СССР приедет, будет партсобрание, на котором его должны в члены партии принять. Сейчас же он только кандидат. Может ты что подскажешь?
— Понятно, — сказал Гриша, тут же переходя из расслабленного состояния в собранное. — А в чем интриги эти, собственно говоря?
Он внимательно выслушал все, что Эмма Эдуардовна рассказала ему про маневры ассистента и аспиранта Бляхина. Потом решил уточнить:
— Но ассистент — это же самый начальный уровень преподавания. Не говоря уже о том, что аспирант тоже совсем не кандидат наук или доктор по своей значимости. Неужели такой человек, что бы он ни заявил, может быть поддержан на партсобрании в МГУ?
— Так ты вроде верно все говоришь, — согласно кивнула Эмма Эдуардовна, — но не забывай, что за аспирантом, как правило, стоит его научный руководитель.
А научный руководитель у Бляхина достаточно серьезный человек. Доктор наук, профессор старенький, строгий и придирчивый, достаточно раздражительный. Но за аспирантов своих горой стоит.
Так что и этот фактор люди будут учитывать. Даже если самого руководителя на партсобрании не будет, то могут подумать, что это выступление Бляхина с ним согласовано.
А кроме этого важно, что именно он скажет на партсобрании. Мало ли он какую-то грязь про Ивлева раскопал, которая убедит членов партсобрания, что Ивлев в коммунисты не годится. Павел все же мой студент, а не родственник, чтобы я все о нем знала.
— И что ты по этому поводу думаешь делать? — поинтересовался Гриша.
— Да вот, разные варианты обдумываю. Но, скорее всего, просто вызову Бляхина к себе и строго с ним поговорю, чтобы он от этой идеи отказался, если не хочет со мной неприятностей. Я все же замдекана по науке, а он — всего лишь аспирант.
Гриша с сомнением покачал головой, и сказал:
— Слушай, не уверен я, что это поможет.
— Почему? — удивилась Эмма.
— А с чего ты вдруг решила, что Бляхин сам все это затеял? Тут, скорее всего, кто-то серьезный его попросил. С чего вдруг обычный аспирант и ассистент начнет суетиться по такому поводу? И вряд ли он не знает, что у Ивлева серьезные покровители есть. Поручители-то в партию у Ивлева, если я правильно помню, самые что ни на есть серьезные. Тебе не кажется странным, что Бляхина это не волнует? С его очень низкой должностью и предстоящей сложной защитой…
Эмма широко раскрыла глаза. Подумав несколько секунд, она кивнула.
— Да, пожалуй, ты прав. Наверное, только тот, кто вообще ничем в жизни не интересуется, не слышал о том, кто именно у Ивлева является поручителями в партию. Захаров и Межуев — люди серьезные. Так что да, соглашусь с тобой. Вряд ли ассистент и аспирант сам мог решиться на такое…
— Так что ты лучше, — посоветовал Гриша, — пойди другим путем. Не давай узнать этому Бляхину, что ты в курсе. А хорошо подготовься и людей надежных подготовь, чтобы, когда он свою идею решит осуществить, они тут же дружно выступили. И очень положительно охарактеризовали Ивлева.
Поскольку ты не знаешь, в чем его будут упрекать, то, конечно, контраргументы заранее не подготовишь. Но, тем не менее, вполне может быть, что хватит и выступлений достаточно серьезных, весомых на факультете людей, чтобы парторганизация Бляхина не поддержала. Ивлев все же прилежный семьянин. По бабам не бегает. Водку с сомнительными личностями в кабаках не пьет. В драках однозначно не участвует. Трудолюбив. Так что, что бы там этот Бляхин не раскопал, вряд ли это что-то серьёзное.
— Забыла тебе сказать, — вдруг спохватилась Эмма. — Ивлев же сейчас поехал в частную поездку в Италию. Хотя я ему и не рекомендовала этого делать. Может быть, Бляхин это хочет использовать?
— Ну а что, вполне может быть, что и так. Италия всё же страна НАТО, — согласно кивнул Гриша. — Такой поворот вполне возможен. Но, к сожалению, заранее мы этого знать не можем.
— Верно, не можем, — вздохнула Эмма.
— И еще ты кое-что можешь сделать. А именно — устроить диверсию в ответ на диверсию Бляхина.
— Каким это образом? — спросила Эмма Эдуардовна.
— Да у меня сразу же пара вариантов наклёвывается. Первый вариант: раздобудь про него какой-то компромат, чтобы после его выступления тут же с ним выступить. И Бляхина так охарактеризовать, чтобы его словам никакой веры ни у кого не было. Разузнай, любовница у него, может быть, есть. Или работу свою он недобросовестно выполняет. Собери информацию по поводу него, наверняка есть же у кого про него спросить… Тем более что ты должностное лицо, он тебе, как аспирант, подотчётен. Имеешь право про него расспрашивать.
— Это хорошая идея, — закивала Эмма, оживившись, — тем более заведомо перспективная. Паршивый из Бляхина аспирант, должна я тебе сказать. Недовольны им и руководитель, и члены кафедры.
Гриша, улыбнувшись в ответ на ее энтузиазм, продолжил ее наставлять:
— Ну а второй момент: сделай так, чтобы Бляхину поступила какая-нибудь заведомо фальшивая информация про Ивлева. Которую легко было бы очень опровергнуть на партсобрании. Чтобы он её, изложив там, опозорился перед всеми… Он же не случайно к этому доценту пришел, правильно? Информацию он собирает. Значит, не удивится, если кто-нибудь к нему подойдет и скажет, что до него слухи дошли, что он информацию про Ивлева ищет. Пусть человек этот скажет, что тоже Ивлева недолюбливает и готов поделиться компрометирующей его информацией. Сам не готов с ней выступать на партсобрании, потому что опасается. Мол, у Ивлева слишком сильные покровители. Но если кто-то ее поднимет на партсобрании, то это было бы очень неплохо. Не все же Ивлеву процветать и преуспевать.
Услышав это, Эмма Эдуардовна обрадовалась…