Страница 4 из 66
Глава 2
Сицилия
Альфредо, уходя от дяди, был сильно озадачен. Дядю он, конечно, прекрасно понял. Но тот все время говорил «мы», упоминал «наши интересы», и у Альфредо это вызвало определенное недовольство. Какие, собственно, «наши интересы»? Он работает на Тарека Эль-Хажжа. Дяде он практически ничем не обязан. Напротив, он выручил дядю, когда согласился принять на себя роль директора фабрики. Сам-то он, конечно, тоже внакладе не остался, это правда. Но в наибольшем выигрыше именно Джино находится, который смог таким образом завод Тареку Эль-Хажжу продать и быть уверен, что ситуация под контролем. Что Тарек Эль-Хажж, к примеру, внезапно не решит завод Косте передать. Потому что если решит, то он через него, Альфредо, об этом быстро узнает и сможет меры принять. Так что ему самому выгодно, чтобы именно Альфредо это место занимал и дальше.
Так что вполне понятно, что если дядю послушать, то получается, что Габриэла теперь должна будет шпионить уже за отцом. А это вряд ли ее обрадует… Но именно это от нее дяде и нужно, прежде всего! Не ему, Альфредо. Джино, получается, хочет и дальше втягивать его в свои разборки с Костой. И плевать ему, нужны ли они его племяннику с молодой женой…
Возникла у Альфредо еще одна мысль, от которой он поморщился. А ведь ему в такой ситуации с Костой, пожалуй, не с руки и по любовницам будет бегать. Не дай бог Габриэла об этом узнает. Она же тогда разозлится и на самом деле начнет для отца шпионить. Дома тогда ни сказать ничего нельзя будет про фабрику, ни бумажку какую-нибудь с работы даже оставить. Она до всего этого постарается добраться. Мало ли, что-то найдет опасное для него, и Косте тут же об этом сообщит…
Да, ситуация, конечно, очень непростая. Придется серьезно думать над тем, как со всем этим разобраться дальше.
Ну ладно, скоро уже в гости к Тареку Эль-Хажж надо ехать. Там, авось, и Павел Ивлев что-то подскажет тоже…
Москва, квартира Эммы Эдуардовны
Гриша и Эмма совсем недавно выбрались из постели и теперь сидели на кухне. Пили кофе со свежими булочками, которые Гриша принес с собой, когда пришел в гости к своей женщине. Булочки он добыл очень вкусные, так что Эмма получала настоящее удовольствие. Было видно по ее лицу, с каким удовольствием она сдобу кушает.
Но булочки закончились, и начались разговоры. Эту часть общения Гриша не всегда любил. У него были на это основания.
Заместитель декана по науке экономического факультета МГУ, обладательница кандидатской диссертации, которая активно уже дописывала докторскую, почти при каждой встрече настойчиво убеждала его начать писать кандидатскую диссертацию в МГУ.
А он совсем не был уверен в том, что ему это необходимо.
Тем не менее Эмма заводила такие разговоры раз за разом. И вела эти разговоры с тем пылом, с которым, наверное, христиане в средних веках обращали язычников в христианство, предлагая либо поцеловать крест, либо умереть от их меча. Ну, он, конечно, иронизировал таким образом над этой ее энергией, потому что речи о том, что Эмма, к примеру, Гришу зарежет, если он откажется поступать в аспирантуру, конечно, не шло.
Аргументы своей зазнобы Гриша уже тоже практически все наизусть выучил. Он мог бы сам уже их за нее произносить.
Даже удивительно, — думал он, — такая умная женщина по всем параметрам. Доцент, все же, и замдекана по науке на серьезном факультете одного из самых престижных университетов мира. А сама не замечает, что повторяет мне раз за разом примерно те же самые аргументы, которые я уже наизусть выучил…
Вот и сейчас Эмма произносила примерно одинаковую речь, в которой только отдельные предложения менялись местами.
— Ну, Гриша, ну что же ты… Ты же совсем молодой! В вашу военную аспирантуру тебя уже не пустят, у вас там жесткие ограничения по возрасту. Но у нас на гражданских факультетах никаких ограничений нет! Хоть пятьдесят пять или шестьдесят лет, бери да поступай в аспирантуру, если там тебя готовы принять. Поверь мне, стоит только тебе прийти в сентябре и заявление подать, так я сразу же тебя в свои аспиранты возьму.
И даже не сомневайся. Помогу я тебе написать прекрасную диссертацию по экономике. Через три года уже и на защиту выйдешь. Можно было бы и раньше, но если раньше, то это могут счесть тревожным признаком. Но через три года ты уже будешь кандидатом экономических наук! А поскольку преподаешь, то со временем и доцента получишь.
Тем более у меня сейчас место освободилось. Итальянец-аспирант мой с концами пропал. Представляешь, такой перспективный парень был, я уже предвкушала, как на защиту однажды его выведу. А он уехал в свою Италию, и все, ни звука от него…
Гриша сочувственно кивнул. Собственно, он даже представление имел, что это за итальянец. Он же его соседом по дому был… Альфредо Моретти…
— А доцентом как станешь, так, глядишь, может, и на докторскую замахнешься… — с увлеченным видом продолжила Эмма. — Представляешь, ты тогда, уже став кандидатом наук, неважно что не военных, сможешь у себя в Военно-дипломатической академии кафедру возглавить. И на пенсию тебя никто не уволит без твоего желания. Будешь хоть до семидесяти лет работать в этой академии. Кандидаты наук — это ценные специалисты. Ими никто даже в Москве не разбрасывается.
А представь, если докторскую получится потом защитить? — без пощады наседала на него любимая женщина. — Ты тогда и до восьмидесяти, или, если здоровье позволит, до восьмидесяти пяти лет будешь работать. Вот сколько у вас докторов в вашей Военно-дипломатической академии?
Этот вопрос стал приятным разнообразием. Его Гриша еще от Эммы не слышал. Немного подумав, он сказал:
— Я справки такие не наводил. Но человек восемь или девять докторов, по-моему, у нас есть.
— Вот видишь! А она же у вас огромная! Сколько у вас там военных обучается, огромное количество! Со всего Советского Союза приезжают. И всего восемь или девять человек докторов… Представь, что ты станешь десятым. Это почет. Уважение. Теоретически однажды можешь и в проректора пробиться, а то и в ректора.
— Это уже, конечно, ты загнула, — скептически улыбнулся Гриша. — Чтобы ректор Военно-дипломатической академии и не был как минимум генералом? А кто же меня из подполковника в моем возрасте генералом сделает со временем? Пусть даже у меня будут кандидатская и докторская диссертации защищены. Да и если они будут по гражданским отраслям, то тоже никаких шансов на то, чтобы очень высокую должность в Военно-дипломатической академии занять, у меня, скорее всего, не будет.
Правда, в этом он не был твердо уверен. Во всех этих кандидатских, докторских и сопутствующих им вещах он достаточно слабо разбирался. Понял просто, когда пришлось перейти на преподавание, что не возьмут его в адъюнктуру из-за возраста. Смирился с этим. Готовился уже пенсию встречать в должности старшего преподавателя и с нее же и в отставку со временем уйти.
Но тут выслушавшая его ответную речь Эмма улыбнулась и выложила еще один новый аргумент, который показался ему очень интересным:
— Ты пойми, что если ты даже у нас по гражданской отрасли защитишь кандидатскую диссертацию, то потом докторскую сможешь у себя уже писать по военной тематике! Потому что вряд ли у вас там есть ограничения по возрасту для тех, кто докторские диссертации пишет.
Как бы у вас все строго в армии ни было, но кандидата наук уже никто в любом возрасте не будет ограничивать, чтобы он докторскую писал. Мало кто способен докторскую написать на высоком уровне, поэтому не в интересах любого образовательного учреждения людей, доказавших, что способны кандидатскую диссертацию написать, ограничивать в попытке написать докторскую.