Страница 34 из 66
Глава 12
Москва, МИД
— Да вот давайте простейший пример приведу. — начал отвечать на вопрос министра я. — У нас многие заводы построены очень далеко от тех предприятий, которые для них основные комплектующие производят, в то время как их бы стоило возводить непосредственно рядом с этими предприятиями. Понимаете, чем больше сотен километров вы везете комплектующие на советский завод с других заводов, тем больше удорожается каждая единица произведенной продукции. И если бы у нас был только один такой завод или десять, но у нас сотни таких заводов!
Или другой пример: мы строим заводы, которые потребляют огромное количество энергии, далеко от тех мест, где эта энергия производится. Металлургический завод, к примеру. Он огромное количество энергии жрет. Его надо рядом с мощной гидроэлектростанцией строить. Или еще лучше, рядом с атомной станцией. А они у нас часто за сотни километров от источников серьезной энергетической генерации строятся. Как вы сами знаете, можно, конечно, электрический ток по магистралям перебросить, но на каждые сто километров прохождения тока по проводам часть этого тока теряется. Физика.
Вот и получается, что завод этот работает, продукцию производит, но энергия для него в больших объемах производится, чем на самом деле ему нужно, если бы источник электрогенерации был расположен непосредственно рядом с этим предприятием.
И это еще что! Достаточно много случаев, когда на этот же завод мы везем еще и основное сырье, ту же самую руду, за пятьсот, а то и тысячу километров. Вы можете себе представить такое производство где-нибудь в Европе, чтобы завод стоял за пятьсот километров от ближайшего мощного источника электрогенерации и за тысячу километров от ближайшего месторождения руды, из которого он, к примеру, производит металлический прокат? Да там такое предприятие немедленно разорится, потому что и энергия, и основное сырье за счет большого расстояния будут слишком дорого для него обходиться.
То есть мы сами себе искусственно создаем дополнительные затраты в нашей советской экономике. И перекладываем их, в конечном итоге, на плечи наших людей.
Возникает вопрос: зачем мы это делаем? Я, конечно, знаю ответ на этот вопрос. Просто кто-то, без всякого злого умысла, запланировал создать для городского населения в определенном городе дополнительные рабочие места. Взял и придумал, что с этой точки зрения неплохим вариантом будет металлургический завод.
Но вот хороший вопрос к тем, кто эту задумку согласовывает. Почему бы этим людям не глянуть, есть ли рядышком с этим будущим заводом источник электроэнергии и сырья? И в какую копеечку обойдется довезти туда сырье для работы этого завода за тысячу километров? Если бы такие расчеты, которые на Западе неизбежно делаются при создании нового производства, у нас велись, наша экономика была бы намного более экономной.
Горло немного пересохло, спазм появился, но помощник Громыко мне тут же налил воды из графина. Небольшой перерыв не помешал. Подумал заодно — интересно, как Громыко такие речи от меня воспримет? Пока что он сидел с невозмутимым лицом, по нему нельзя было ничего понять.
Исходя из того, что я о нем знаю, должен нормально воспринять. Уж он-то поездил по миру, и прекрасно понимает, что все так и есть, как я говорю. Но на всякий случай решил объяснить, почему я все это ему выкладываю:
— Меня, как патриота СССР, такие вещи расстраивают. Я считаю, что у нас в стране победившего социализма нужно учитывать все лучшее, что есть по всему миру, и делать нисколько не хуже. Поэтому с удовольствием изучаю рыночную экономику в надежде, что однажды те или иные мои советы по более разумному ведению дел в советской экономике будут услышаны.
Хотя, если по уму действовать, то иногда и не надо даже зарубежный опыт изучать, чтобы что-то у нас к лучшему изменить.
— Вы меня серьезно заинтересовали, Павел, — сказал Громыко. — Министерство мое, конечно, не такими вещами занимается, но не отказался бы услышать пример, что можно исправить, даже не изучая зарубежный опыт. Если он у вас есть, конечно.
Понял, что министр явно меня проверяет. Смогу ли еще что-то выдать или уже иссяк?
— Если один вариант, то давайте по сельскому хозяйству посмотрим, что творится. Мы вкладываем огромные средства в казахстанские степи, чтобы производить там больше зерна. Но я считаю, что если бы мы вложили их в сельское хозяйство европейской части России и Украину, построив там больше элеваторов и начав более рационально вести деятельность в сельском хозяйстве, мы бы намного больше зерна произвели и без всяких казахстанских степей, чем сейчас, когда огромные суммы денег в них вкладываем. Не очень здорово, когда себестоимость зерна, произведённого в Казахской ССР, в несколько раз выше выходит, чем на Дону или Украине. Казахстанские степи лучше бы подошли, чтобы сырье для комбикорма производить, столько, сколько получается без огромных вложений.
Громыко со своим помощником переглянулись.
Я уж даже подумал, а не перегнул ли я палку с этим примером?
Потом министр сказал:
— Интересная точка зрения, Павел. Скажите, вы один ее придерживаетесь?
— Да нет, почему же? Я же не специалист в сельском хозяйстве. Ориентируюсь на точку зрению умных людей. Взять хотя бы того же товарища Лысенко, известного специалиста по аграрным наукам в СССР. Это его точка зрения, кстати говоря. К сожалению, к ней не прислушиваются.
Не стал говорить, почему. Знаю же, что Брежнев долго в Казахской ССР работал. И даже медаль у него есть за освоение целинных земель. Для него это, похоже, часть ностальгических воспоминаний, исходя из которых так в эту целину и вцепились…
— А что вы скажете по поводу перспектив экономического сотрудничества с США? В том числе и в рамках создания новой корпорации, что будет продавать товары из социалистических стран в капиталистических через сеть магазинов?
Громыко, говоря это, несколько насмешливо на меня посмотрел… Я даже понял почему, знает, что именно я инициатор этого предложения, а Кастро просто привез его в Москву… Ну молодец, подкузьмил… Но, однако, как я нашумел. И Захаров со мной завтра по этому же поводу будет встречаться тоже…
Ладно, расскажу ему про поправку Джексона-Вэника кое-что. Конечно, другими словами. Ее еще в природе нет. Но скоро она точно появится… И США будут ее использовать не только против СССР, но и против России потом еще долго. Хотя предлог для введения поправки, препятствие в эмиграции своим гражданам, пропадет вместе с СССР. Но инструмент полезный, чтобы давить русских, так что уж там, зачем от него отказываться? — подумают американцы, и будут и дальше ее долго использовать.
— Именно в отношении США я бы таких планов на открытие там магазинов не строил бы. Ничего хорошего из этого не выйдет. Как откроем, так и закроем потом эти магазины.
— Почему это? — удивленно спросил меня министр.
— Американцы, играя с нами в разрядку, на самом деле с идеологической точки зрения по-прежнему нас ненавидят. Мы слишком сильны, являемся единственной страной в мире, бросающей им вызов и способной с ними сражаться на равных. Так-то вызов им много кто еще бросает, та же Куба, но Куба без нас опасности для них не представляет. А мы — да.
Так что нас просто дурачат этой разрядкой, и под ее прикрытием будут проводить прежнюю политику создания нам проблем везде, где только возможно. В том числе и под предлогом нарушения прав человека в других областях. Совсем не удивлюсь, если в ближайший год-полтора через Конгресс проведут закон, по которому мы не сможем продавать по нормальным ценам ничего в США.
Сделал паузу, чтобы министр это точно запомнил. А то мало ли у него есть иллюзии в отношении разрядки?