Страница 23 из 66
Телохранители потащили мои чемоданы к выходу из поместья. Не покатили, потому что дорога тут из колотого камня. Шумно было бы очень, перебудили бы весь дом.
В этот раз уже когда поехали, поглядывал в заднее окошко. Действительно, вслед за моим лимузином, кстати говоря, снова красным, ехала еще одна машина с двумя телохранителями. Теперь-то я их в лицо знал.
Сопровождающий со мной из Милана в Рим полетел. Там меня тоже не бросал, пока не посадил на самолет до Москвы. Я уже и отпустить его пытался, но он твердил, как попугай, что не положено — пока на самолет меня не посадит, никуда не уедет. Ну положено, так положено…
Итальянские таможенники и пограничный контроль никаких претензий ко мне не имели, что меня полностью устроило. Это, кстати, было очень хорошим знаком. Означало, что я внимания никаких спецслужб западных не привлек. Вряд ли они в другом случае упустили бы шанс покопаться в моих вещах, чтобы побольше узнать обо мне. А может быть, обнаружив у меня что-нибудь запретное, посадить также меня на крючок и завербовать.
Вот я наконец и возвращаюсь домой. Соскучился сильно и по жене, и по детям, но доволен очень своей зарубежной поездкой. Много я принес пользы для нашего бизнеса с Эль-Хажжами, и мои деньги теперь надежно защищены. На свадьбе у Альфредо побывал, с обоими заводами ознакомился. Представляю их теперь не абстрактно, а такими, какими они есть. Сформировал для них повестку на дальнейшее развитие.
Придумали также дополнительный спектр товаров для производства в будущем.
Рад и тому, что идею с торговлей зерном для СССР для Тарека придумал. Вряд ли она появилась бы у меня, если бы я в Италию не собирался ехать и не искал бы постоянно, чем еще Тареку можно заняться в ближайшие годы.
Так что да, эти полторы недели однозначно прошли совсем не зря, с большой пользой.
Прилетел в Москву. Прошел паспортный контроль. Дождался выдачи чемоданов.
К моему удивлению, привык как-то уже спокойно в этом плане ездить, на советской таможне меня начали яростно шмонать. Все просматривали, что у меня в чемоданах лежит, да еще и тщательно. Добрались вначале до пакета с фотографиями с завода Тарека и листочками, на которых описано, какие станки на каких участках используются. Вертел в руках таможенник эти фотографии, вертел. Потом спросил меня:
— А это что такое?
— Это информация с чемоданного завода в Северной Италии о том, как там производство устроено. У меня есть письмо с нашего советского предприятия с просьбой к владельцу этого завода информацию об организации производства в Советский Союз привезти. Если желаете ознакомиться, могу его предъявить.
Он пожелал.
Думал, мне письмо это может пригодится на партсобрании, но нет, оно мне уже и здесь на родной таможне пригодилось. Минут пять еще вертел таможенник и фотографии все эти, и списки со станками, и на письмо два раза зачем-то заново смотрел. Но в итоге все же вернул мне и весь пакет, и само письмо тоже.
А вот с бумагами по поводу Миланского восстания не повезло. Куча исписанных листов на английском языке таможенника просто возбудила. Он начал их просматривать, потом спросил меня:
— Это что, товарищ?
— Это бумаги по поводу антифашистского восстания в Милане 1945 года, организованного итальянскими коммунистами. Я являюсь корреспондентом газеты «Труд», так что напишу статью по этому поводу. Выйдет в течение недели, я думаю.
Предъявил свое удостоверение. Не помогло. Таможенник к себе пограничника подозвал. Стали вместе мои бумаги изучать теперь.
Минут пять мы еще простояли, очередь задерживая, но люди смирно себя за мной вели. Побаивались, видимо, к себе внимание привлечь, если начнут недовольство высказывать таможеннику, чтобы их точно так же не начали шмонать, как меня сейчас.
В итоге все же мне было заявлено, что бумаги эти пока что тут останутся. Попросили меня написать домашний адрес и телефон, если он есть. Мол, если с бумагами будет все в порядке, то мне пришлют письмо или позвонят, чтобы я приехал и забрал их.
Я, честно говоря, к этому достаточно спокойно отнесся, потому что уже все прочитал и запомнил основное, что мне нужно. Ну а чем мне еще было заниматься в дороге, если я свою книжку художественную Диане оставил? Она сразу, как ее углядела, ей заинтересовалась, вот и решил подарок сестре сделать.
Всякие мелкие даты и имена по восстанию, что не запомнил, мне особенно не нужны. Мне важно суть произошедшего передать в своей статье по этому восстанию. А это я вполне способен сделать по изученным материалам.
Жалко, конечно, что на партсобрании при необходимости не смогу их предъявить. Вряд ли за пару дней эти бумаги тут успеют изучить и мне вернуть.
Но и тут можно выкрутиться. Сразу и придумал, пока прикидывал, что делать, если бумаги мне не вернут, что можно же подтверждение от газеты «Труд» получить, что статью они мою по поводу этого самого Миланского восстания взяли на публикацию. Это будет главный аргумент на партсобрании. Так что не так и страшно, что эти бумаги я не смогу там предъявить.
Оба чемодана мои еще раз перелопатили после этого. Больше ничего не нашли, хотя даже упаковки с колготками вскрыли. К счастью, хоть ничего не порвали, удастся снова их обратно аккуратно запечатать.
Подумал, когда все же отпустили меня, что, возможно, это из-за того, что я один за рубеж ездил, вот и вызвал такое подозрение и такой тщательный досмотр в отношении меня провели. А потом другая мысль в голову пришла, что, возможно, это просьба со стороны КГБ была очень тщательно проверить, что я с собой из Италии привезу. Боятся, что ли, что меня там перевербовали, вот и решили подстраховаться? И что они думали, что я в этом случае оттуда передатчик какой-то повезу или какие-то секретные инструкции, которые они смогут из моих чемоданов достать? Вряд ли западные разведки работают так небрежно…
Но ясно было, что никогда правду я по этому поводу не узнаю. Румянцева спрашивать об этом бесполезно. Он ни за что не признается, если так оно и есть.
Выходя из аэропорта, прикидывал, пришлет ли снова Галия Марата меня встречать, как в прошлый раз. Улыбнулся, вспомнив, как она тогда решила устроить мне сюрприз и взяла отгул, чтобы удивить меня, когда я домой с Маратом приеду и в квартиру войду.
Но Галия смогла меня снова удивить. Устроив новый сюрприз. Встретила меня прямо в аэропорту.
Приятно было очень! Соскучился сильно по жене.
Бросилась на шею, повисла на мне. Потом целовались. Потом, когда на землю ее поставил, пожаловалась, что жутко соскучилась, потому что так надолго я еще ни разу не уезжал.
Припомнив историю наших отношений, понял, что так оно и есть. Правда, тут я напомнил жене, что она в Болгарию на больший срок уезжала. Галия вначале удивленно подняла брови, а потом признала, что так оно и есть. Вспомнила даже, как плакала, когда домой вернулась, и не могла оторваться от детей, настолько сильно по ним соскучилась за время долгой поездки.
Пошли к машине. Сразу начала на ходу рассказывать взахлеб, как у нее тут дела были.
Прежде всего, конечно, про детей рассказала. Сказала, что с ними полный порядок. Живые, энергичные, здоровые. Никаких проблем со здоровьем не было, пока я ездил.
Сели в машину, поехали домой. Жена продолжила вводить меня в курс дел. Рассказала про то, как они с Эммой, Мишкой и Наташей ходили на премьеру «Приключений итальянцев в России».
— Я специально выбрала кинотеатр, который находится прямо рядышком с Театром сатиры, в котором Андрей Миронов работает, — с горящими глазами рассказывала мне Галия. — Паша, ты здорово предсказал то, что комедия будет пользоваться просто невероятным успехом. В зале все время смеялись почти. Такие яркие актеры! Правда, большинство из них я раньше никогда не видела. Впрочем, неудивительно, учитывая, что они итальянцы.