Страница 2 из 66
Да, совет я дал Тареку нестандартный, но своевременный. Возможно, стоило его и раньше дать. Подумав, правда, я решил, что нет, сейчас самое время. Еще недавно Тарек был никем в Италии, только первые шаги тут в бизнесе делал. Какой-то сомнительный иностранец, и непонятно, действительно ли он фруктами там в Ливане торговал, или наркотиками. А теперь он уже прижился, развернулся и его серьезно будут воспринимать. Брэнд «Роза Россы» теперь раскручен, чемоданами нашими местные элиты очень активно пользуются. Может, такие найдутся и у главы итальянской контрразведки, к которому Тарек пойдет беседовать.
И в особенности, когда контрразведчики справки наведут, зауважают его за те темпы, которыми его бизнес развивается. Перейти от нуля производимых товаров к производству продукции на миллионы долларов в год кто угодно за два года не сумеет. И что немаловажно, товар он производит такой, что выгодно Италию в мире подсвечивает. У нынешних итальянских элит есть отчётливый комплекс неполноценности из-за слабого развития итальянской экономики перед более мощными европейскими экономиками и США. А за Тареком стоит товар, за которым и британцы, и немцы, и американцы дисциплинированно в очередях стоят, чтобы приобрести. За такой комплимент в адрес итальянской рабочей силы и промышленного потенциала страны и ливанца уже будут рассматривать почти что как итальянца…
Москва, МГУ
Эмма Эдуардовна посмотрела на часы. Устала она сегодня. Две пары провела. Совещание у декана, затем еще одно совещание у проректора по науке, да еще и внеплановое, после получения очередного письма из Минвуза СССР по поводу усиления научной работы студентов. В общем, день был непростой.
Устала она бегать с одного места в другое, чтобы везде успеть.
В дверь постучали.
— Войдите, — громко сказала она.
Дверь у нее была фанерной. Сквозь нее все было слышно. Так что Эмма Эдуардовна даже голос сильно не повышала, в полной уверенности, что кто бы там ни пришел, он точно ее услышит. Так оно и оказалось. Спустя несколько секунд дверь приоткрылась и вошел хорошо знакомый ей доцент Иванов, который не так давно в ГДР вместе с ней ездил. Эмма Эдуардовна с ностальгией тут же ту поездку вспомнила. Как она тогда чудесно время провела! А сколько подарков привезла и раздарила!
— Здравствуйте, Василий Петрович! — нашла в себе силы улыбнуться, несмотря на то, что чувствовала себя полностью вымотанной, Эмма Эдуардовна. — Как ваши дела? Вы по какому-то вопросу ко мне?
— В принципе да. По вопросу, — согласно кивнул Иванов. — Помните, мы с вами прошлым летом ездили в Берлин, и с нами был еще студент Павел Ивлев…
— Да, конечно, Василий Петрович. Как же такое забыть. Не так и давно это было.
— Ну и хорошо, — согласно кивнул доцент. — Тут такое дело. Похоже, что один из членов партсобрания готовит в его адрес какую-то пакость, Эмма Эдуардовна.
Замдекана, тут же стряхнув с себя всякую усталость, насторожилась. А Иванов тут же неспешно рассказал все, что узнал от своего лучшего друга Еремина. Про заход Бляхина в адрес Ивлева и его расспросы. И про то, что выглядит все это крайне подозрительно. Добавил потом:
— Вы же знаете, Эмма Эдуардовна, что Еремин человек достойный. Никогда всякие сплетни и слухи распространять ни в коем случае ни о ком не будет. Даже если по всем понятиям человек этого заслуживает. Так что в адрес этого Ивлева он Бляхину ничего не рассказал. Но тот фактически сам признался, что ищет какую-то негативную информацию об Ивлеве к партсобранию.
Не случайно же он завел этот разговор о том, что Ивлева будут принимать в члены компартии в конце марта…
— И он этого якобы не достоин, — сказала задумчиво Эмма Эдуардовна, постукивая ногтями по столу. — Непонятно, правда, почему Бляхин именно к Еремину пришел…
— Что ж тут непонятного, — улыбнулся Иванов. — С этим как раз никаких неясностей не имеется. Именно же Еремин должен был тогда в Берлин поехать. А потом из ректората велели вместо него Ивлева туда отправить.
— Ах, вот оно в чем дело, — согласно кивнула Эмма Эдуардовна.
— Так что этот Бляхин явно был уверен, что Еремин сильно расстроился из-за этого и захочет отомстить. По себе мерил, по своей мелкой подлой натуре. Уверен был, что Эдвард Иванович расскажет что-нибудь плохое про Ивлева, что можно будет использовать на партсобрании. А то и сам захочет там выступить против Ивлева.
— Теперь все полностью понятно. — кивнула Эмма Эдуардовна. — Кроме того, конечно, с чего бы это Бляхин вдруг решил совершать такие маневры.
— Может быть, его Павел Ивлев обидел чем-то, — предположил Иванов.
— Студент обидел ассистента, который вообще не работает с этим курсом… — задумчиво произнесла замдекана. — Теоретически, конечно, возможно. Но это как надо обидеть человека, чтобы он начал ходить по доцентам факультета в поисках какого-то негатива о студенте, да еще и рискнул на партсобрании против приема его в партию выступить?
А судя по информации от Еремина, именно к этому дело идет.
Тут уже Иванов плечами только пожал. Мол, что знаю, я рассказал, а вот дальше уже не мое дело…
— Спасибо, Василий Петрович! — поняв это, сказала замдекана. — Я, конечно, буду с этим разбираться. Павел Ивлев один из самых достойных студентов, что я только могу припомнить за все годы, что на нашем факультете работаю. Я его и в аспирантуру планирую уговорить поступать. Более чем уверена, что он будет прекрасным аспирантом.
Немного подумав, она добавила, нахмурив брови:
— В отличие от Бляхина, кстати, который ничего толкового по своей работе пока что так и не предъявил. А государство, между прочим, на него деньги тратит.
Надо будет поднять этот вопрос. Теперь даже и понятно, почему у него с научной работой дело не ладится, если он так отвлекается на всякие интриги. Конечно, когда у него найдется время заниматься наукой.
В общем, Иванов уходил довольный. Что бы ни затеял Бляхин, по общению с замдекана по науке у него появилась твердая уверенность, что Эмма Эдуардовна сделает все возможное, чтобы нахальный аспирант об этом обязательно пожалел.
Испытывал ли он из-за этого какой-то диссонанс? Вовсе нет. Сплетников и интриганов Иванов никогда не жаловал. С его точки зрения, в МГУ с этим был явный перебор. Жизнь в университете была бы гораздо более комфортной, если бы сплетников всяких поменьше было.
Впрочем, то же самое касается и интриганов. Так что, если в результате его вмешательства Эмма Эдуардовна сможет хорошо поддать под зад Бляхину, вразумив его, что не теми делами он занимается, со своим статусом начинающего преподавателя и научного сотрудника, это будет очень даже хорошо.
Василий Петрович улыбнулся и покачал головой. Да, Бляхин явно зря все это затеял.
Эмма Эдуардовна человек однозначно злопамятный. Интриги она и любит, и умеет в них.
Так что как с Ивлевым сложится, удастся ли замдекана его защитить, но даже если Бляхин напишет диссертацию, очень вряд ли ему удастся теперь защитить ее в Совете МГУ. Эмма Эдуардовна костьми ляжет, но человека, к которому у нее с моральной точки зрения большие претензии имеются, в кандидаты наук не пропустит.
А с учетом того, что уже ее докторская на близком горизонте просматривается, у нее не только административного веса, но и научного хватит для того, чтобы такое решение продавить.
Бляхин своими интригами собственноручно взял лопату и свою научную карьеру глубоко закопал…
Тем более нельзя отрицать тот факт, что Эмма Эдуардовна женщина очень привлекательная. И многие старенькие профессора, что сидят в Совете по защитам, очень даже ей симпатизируют и к ее мнению прислушиваются. Она из них своими улыбками и внимательным к ним отношением веревки вьет.