Полюби меня заново

Стас будто бы прочёл мои мысли. И перед тем, как мы с Катей отправились в туалет, поймал меня за руку и проникновенно прошептал, заглядывая в глаза:

— Кать, ты же видишь и чувствуешь — нам до сих пор хорошо вместе. Давай оставим прошлое в прошлом и попробуем построить совместное будущее? Я уверен, у нас с тобой всё получится..

Я решила не отвечать. Осторожно отняла руку и отправилась вслед за Никой.

Но, увы, в сердце эта фраза проникла, заставив его сжаться от сожалений о прошлом и досады на то, что я отчего-то не хочу никакого совместного будущего.

65

Стас

Как только Катя и Ника скрылись в туалете, Стас осторожно взял со стола телефон бывшей жены и, вздохнув, набрал на экране пароль, отчего-то не сомневаясь, что Катя его не поменяла. И точно: паролем по-прежнему была дата её рождения.

Быстро залез в мессенджер, нашёл там контакт Артура — спасибо Катиной привычке называть всех по имени и фамилии, а не каким-то дурацким прозвищем, — срисовал его телефон себе, чуть-чуть почитал переписку, морщась от того, что видит искреннее и живое общение.. Палец даже немного подёргался в желании отправить Артура в «чёрный список», но Стас не стал этого делать, понимая, что ни к чему хорошему подобная тактика не приведёт.

Положил телефон на место, пока Катя и Ника не вернулись, и замер, глядя в окно, на предвечернюю пасмурную Москву.

Может, ничего и не получится. Но он хотя бы попытается.

А если получится, Катя ему потом ещё и спасибо скажет..

.

Вернувшись в съёмную квартиру, Стас какое-то время ходил туда-сюда по помещению, словно тигр в пустой клетке, — переставлял вещи, смотрел в окно, пил чай и думал.

Он вроде бы принял решение, но всё равно было не по себе. Конечно, лучше так, чем пытаться повлиять на мнение дочери. Хотя на Нику, скорее всего, уже больше и не нужно влиять — она и так на стороне родного отца. И неважно, что Артур при общении ей понравился. Где он — а где папа? Правильно, со Стасом ни один мужчина конкуренции не выдержит.

Это для Ники, разумеется. Для Кати всё иначе..

Выпив ещё одну кружку чая для храбрости — даже ложку бальзама в неё добавил, чтобы хоть немного легче стало, — Стас достал мобильный телефон, нашёл в списке контактов Артура, которого он обозвал «Гандон», и решительно нажал на кнопку вызова абонента.

На пятом гудке «Гандон» снял трубку:

— Слушаю.

И вот всё у него не как у людей! Обычно же «алло» говорят. А этот: «Слушаю».

Уши бы тебе надрать, слушатель..

— Артур, это Стас. Бывший муж Кати.

Последующее за этими словами молчание было очень красноречивым. Стас и не представлял до сего момента, что в молчании, оказывается, могут звенеть невысказанные матерные посылы.

— Неожиданно. Впрочем.. Ладно. Что ты хотел?

— А мы уже на «ты»? — съязвил Стас, не сдержавшись. Понимал, что ведёт себя по-детсадовски, но так и подмывало слегка нахамить этому персонажу. — Не помню, чтобы пил с тобой на брудершафт.

— Ну, если хочешь, перейдём обратно на «вы», — невозмутимо ответил Артур, и Стас ещё сильнее и резче ощутил подростковость собственных реакций. — Мне в целом без разницы. Могу даже по имени-отчеству. Станислав.. Как там тебя по батюшке?

— Забей, — поморщился Стас и раздражённо смахнул с кухонного стола какую-то хлебную крошку. — Можно и на «ты». Так вот, чего я звоню. Хочу встретиться, обсудить кое-что. Кати касается. Ты когда можешь?

— Завтра после работы устроит? Я по понедельникам в фитнес-клуб хожу. «Альфа» называется. Если подъедешь, можем там и пообщаться. Но, если не устраивает, тогда во вторник, тоже после работы.

— А во вторник ты куда пойдёшь? В оперу? — вновь съязвил Стас, и собеседник хмыкнул:

— Никуда. Если будем встречаться, то в кафе. Так что выбираешь? Завтра или вторник?

Стас колебался пару мгновений. Тащиться в фитнес-клуб не хотелось, но с другой стороны — чем раньше он пообщается с Артуром, тем лучше.

— Завтра.

— Отлично. Я скину адрес.

И не успел Стас отреагировать, как собеседник положил трубку.

66

Катя

Вечером я осознала с болезненной неожиданностью, что впервые за последние полгода не переписываюсь или не разговариваю с Артуром на ночь глядя. И от этого ощущался невнятный дискомфорт — как будто я надела чужую одежду и теперь хожу в ней по квартире. И размер вроде подходящий, и цвет, но всё равно — не моё. Не родное.

Это действительно было неожиданно. Ладно бы, я общалась с Артуром несколько лет. Ну или хотя бы год. Но полгода.. Что же получается — я настолько к нему привыкла? Или..

Всё-таки любовь?

Я по-прежнему не знала ответ на вопрос, люблю ли Артура. Даже несмотря на то, что весь вечер воскресенья периодически бросала быстрые взгляды на мобильный телефон и порывалась плюнуть на нашу договорённость и всё же написать ему.

Две недели. Накануне мы решили, что дадим друг другу паузу именно на такой срок — а там посмотрим, что дальше. Какие-то дурацкие две недели! Вообще не срок. Скажи мне кто в начале нашего с Артуром знакомства, что через полгода я стану скучать по общению с ним, — я бы не поверила.

По Стасу, когда он ушёл, я скучала абсолютно иначе, и в этом тоже была принципиальная разница между тем и нынешним чувством. Тогда всё казалось резким, непримиримым, до крайности больным и безнадёжным — мне не зря понадобилась помощь психолога. Я в то время не видела смысла жизни — ну, если не считать Нику, разумеется. Но Ника — отдельный человек, а я не видела смысла жизни для себя.

Сейчас я видела этот смысл. И скучала по Артуру не остро и резко, как три года назад по Стасу, а уныло и невнятно. Так бывает, когда после месяца хорошей погоды вдруг начинает лить дождь, небо сереет и превращается в светло-серый бумажный лист, на котором не видно ни солнца, ни облаков.

Тоска.

Вот, точно! Я чувствовала тоску по Артуру. И казалось бы — ничего страшного не произошло, можно жить дальше, работать, читать книги, встречаться с друзьями, улыбаться миру.. Но всё как-то не так. Без особой радости. Вполсилы.

И я поймала себя на мысли, что безумно хочу, чтобы эти две недели поскорее закончились..

.

Ближе к ночи позвонила свекровь. Сначала разговаривала с Никой, долго расспрашивая её о том, как мы гуляли на смотровой площадке, что ели в ресторане и понравился ли ей подарок, а потом взялась за меня.

Я всегда верила в то, что мягкой силой можно добиться гораздо большего, чем грубыми ультиматумами. Наверное, потому что именно так меня воспитывали родители. Ничего не запрещая в категоричной форме, они делали всё, чтобы я считала, будто сама рулю любым процессом. Меня попросту осторожно подводили к определённым мыслям, без истерик и угроз. Возможно, не со всеми детьми работают подобные методы, но со мной всё действовало практически безотказно.

И Галина Ивановна, зная, какой я человек, и будучи гораздо мудрее своего барашка-сына, не высказывалась безапелляционно, а нежно подводила меня к мысли, что нам с Никой и Стасом всегда было хорошо вместе. И тогда, и сейчас хорошо. И девочка счастлива, и Стас рад, и ты, Катюша, тоже обрадуешься, когда перестанешь лелеять старые обиды. В конце концов, ну нельзя же вечно дуться и обижаться..

Я перебила Галину Ивановну, поинтересовавшись:

— А вы любили отца Стаса?

Свекровь запнулась, помолчала немного, а затем настороженно ответила:

— Когда выходила замуж — любила. Потом, когда он меня бросил, — разлюбила. А к чему ты спрашиваешь? Я и так знаю, что ты Стаса сейчас почти не любишь. Но я думаю, что чувства имеют свойство возрождаться при должном старании.. А он старается, ты же и сама это видишь и признаёшь.