Страница 19 из 104
Меня будто обожгло одновременно и жаром желания, и стыдом — и я сжалась на кухонном диване, неожиданно настолько струсив, что понадеялась — сейчас Вадим просто пройдёт мимо.
Но он, конечно, не прошёл.
— Лида? — шепнул муж, останавливаясь возле стола со стаканом в руке. Вода в нём серебрилась, поймав в свой плен отблеск фонарей за окном. — Ты почему не спишь?
Я сглотнула. Как же страшно и стыдно, боже..
— Тебя жду..
— Зря. Я очень хочу спать. Если ты хотела что-то обсудить, то лучше завтра.
— Вадим.. — Я набрала воздуха в грудь, понимая, что необходимо признаться. — Я рассказала Аришке правду..
Я не видела его лица, но была уверена, что Вадим нахмурился.
— Правду? — Муж поставил стакан на стол, так и не отпив из него. — Какую правду, Лида?
— Просто правду. Я сказала Аришке, что бросила вас ради другого мужчины.
Вадим помолчал, будто пытался осмыслить.
— Зачем?
— Ну.. надо же мне когда-нибудь учиться отвечать за свои поступки..
— Не обязательно учиться на нашей дочери, — холодно сказал муж. — Лида.. неужели так сложно было оградить Арину от этой грязи? Чего ты этим хотела добиться?
— Ничего. Просто она спросила, где меня носило две недели, и я не смогла соврать.
Вадим тяжело вздохнул.
— Как она отреагировала?
— Аришка.. — я запнулась, подбирая слова. — Конечно, она обиделась на меня. Сказала, что в случае развода будет жить с тобой. — Судя по резкому шипящему выдоху Вадима, он обрадовался. Что ж, я его понимала. — А ещё.. Я попросила у неё прощения и.. второй шанс.
— Что? — на этот раз муж удивился. — Какой шанс?
— Я попросила Аришку поверить мне, — сказала я горячо и почти отчаянно, но тихо — боялась, что дочь услышит и проснётся. — Один-единственный раз. Поверить, что я люблю её и больше никогда не предам. И она ответила, что сделает это. Только один раз, да, но мне достаточно. Вадим..
— Ни слова больше, — перебил меня муж, делая шаг назад, от стола. И я, неожиданно ощутив уязвимость в его голосе, скользнула следом, встала с дивана и шагнула вперёд, к Вадиму. — Лида, не надо меня..
Он хотел сказать «трогать». Я знаю.
Но я решила, что не стану слушаться.
Потому что это был мой шанс. Сейчас, когда Вадим расслаблен из-за алкоголя и сигар, сейчас, когда он удивлён моим поступком и ответом Аришки, сейчас.. когда я так хочу его обнять, боже мой!..
И я сделала это — обняла его, обвив руками шею, прижалась, ощущая, как ноздри наполняет знакомый и до безумия приятный аромат его посиделок с друзьями, и прошептала, потянувшись за поцелуем, которого желала в этот момент сильнее всего на свете:
— Вадим, пожалуйста, поверь мне один-единственный раз.. Прости и поверь.. И, клянусь, я никогда в жизни больше не предам тебя.. Пожалуйста! Один только раз!
Его тело не отзывалось — и осознание этого факта почти убивало меня. Я хорошо помнила, каким бывает Вадим, когда возбуждается в ответ на мои прикосновения, — и вот сейчас всё было иначе.
Он словно застыл, как мраморная статуя. Ледяная колонна, которой безразлично, что к ней прижимается любящая и горячая женщина.
— Лида, отпусти меня. Не нужно.
— Вадим.. — Я всё ещё не хотела признавать, что у меня ничего не получилось.
Как же так? Ведь Вадим всегда хотел меня. Теперь я настолько ему отвратительна?..
— Не нужно, — повторил он с такой усталостью, что у меня в буквальном смысле опустились руки. Я перестала обнимать его, но далеко не отошла, продолжая стоять рядом. Всё на что-то надеялась. — Лида, Аришка — ребёнок. И ты её мама. А я — взрослый мужик, которого ты кинула, написав дурацкое сообщение в мессенджер, и улетела со своим саксофонистом. Ты мне неприятна. Мне мерзко даже думать о том, чем ты с ним занималась эти две недели.
Я нервно передёрнула плечами. Очень хотелось сказать, что мне и самой мерзко, но.. это сделало бы только хуже.
— Аришка молодец, я не спорю. Она сможет со временем отпустить эту ситуацию, особенно когда окончательно поймёт, что дело не в нас, а в тебе. Это тебе все эти одиннадцать лет всё время чего-то не хватало. Я чувствовал.
Мне нечего было сказать в своё оправдание — Вадим был прав.
Я действительно воспринимала наш с ним брак как тюрьму, в которую сама себя посадила. И все его попытки исправить моё отношение рассыпались прахом — потому что я убедила себя в том, что являюсь всего лишь вещью Вадима. И не видела ничего вокруг.
Бывают розовые очки — а у меня, кажется, были чёрные.
— Вадим.. — прошептала я, непроизвольно начав плакать, но он покачал головой и вновь отошёл в сторону.
— Не нужно, Лида. Я не смогу тебя простить. Давай просто разведёмся. И.. раз Аришка теперь в курсе.. это можно сделать гораздо быстрее.
Сказав это, Вадим стремительно вышел с кухни.
А я осталась стоять, ощущая себя так, будто он пронзил моё тело острым мечом. И теперь мне ничего не оставалось, как просто упасть на колени и по-тихому умереть.
24
Вадим
Будильник разбудил меня на час позже обычного.
Новый диван оказался чудовищным. Я думал, привыкну, но нет. Скорее всего, если бы я не занимался спортом, каждое утро просыпался бы в таком состоянии, будто меня всю ночь били палками.
Вообще могу выразить искреннюю благодарность за тело, которым мне посчастливилось обладать. Несмотря на испытания в прошлом, сейчас жизнь словно выплачивала компенсацию за предоставленные неудобства.
Мне сорок пять, но мой организм до сих пор почти безупречен, как швейцарские часы.
У меня никогда не было головных болей, депрессии, не прихватывало спину, не болели колени, и даже, прости господи, член ни разу не давал осечки и действовал всегда строго по уставу. Более того: я до сих пор не совсем понимаю, что имеют в виду люди, когда говорят, что у них похмелье. Как это ощущается? На словах понимаю, на практике — нет.
Мои друзья-ровесники таким похвастаться не могут. Как-то раз после Третьей Пятницы мы не разъехались, а остались на ночёвку у Виктора. Утром всех дружно затошнило. Сашка ещё тогда пошутил, что это интоксикация, но не от алкоголя, а от моего отвратительно бодрого вида.
Умываясь перед зеркалом, обратил внимание, что даже мешков под глазами нет. Чудеса, да и только.
Выйдя из ванной, я быстро надел утеплённый спортивный костюм и вышел на пробежку в пустынный утренний город выходного дня.
Суббота обещала быть солнечной — небо было ясным, и намёки на рассветное зарево уже виднелись между домами вдалеке. Но температура воздуха тем не менее была ноябрьской, за ночь опустившись почти до нуля. Существенно облысевшие деревья вовсю готовились к зиме, а утренние лужи покрылись хрупким слоем льда.
Так уж получилось, что во время пробежки я много думал про Лиду, точнее, про наш вчерашний разговор. В основном просто прокручивал в голове, что говорила она, что отвечал я. И в очередной раз понял: внутри ничего не изменилось. Моя решимость не пошатнулась. Разве что.. Возможно, мне даже стало немного легче, потому что своим объяснением с Аришей Лида ускорила процесс нашего окончательного расставания. Теперь всё закончится быстрее, чем я думал. Ну и хорошо.
И да — конечно же, я был бесконечно счастлив, что Арина сразу, не задумавшись, выбрала меня.
Остальное не настолько важно.
В парке не встретил ни одного человека. Пробежав три круга, довольный и потный направился к дому. Время до сих пор было раннее, поэтому я надеялся, что успею посидеть в тишине, почитать книгу или пройтись по планам на день, пока все спят.