Страница 210 из 231
32. ДЮМА
Дни детства. Новгородская зима.
Листы томов, янтарные, как листья.
Ах, нет изобразительнее кисти,
Как нет изобретательней ума.
Захватывающая кутерьма
Трех мушкетеров, участь Монте-Кристья.
Ты – рыцарство, ты – доблесть бескорыстья,
Блистательнейший Александр Дюма.
Вся жизнь твоя подобна редкой сказке.
Обьектом гомерической огласки
Ты был всегда, великий чародей.
Любя тебя, как и во время оно,
Перед тобой клоню свои знамена,
Мишень усмешек будничных людей.
1927
33. ЕСЕНИН
Он в жизнь вбегал рязанским простаком,
Голубоглазым, кудреватым, русым,
С задорным носом и веселым вкусом,
К усладам жизни солнышком влеком.
Но вскоре бунт швырнул свой грязный ком
В сиянье глаз. Отравленный укусом
Змей мятежа, злословил над Иисусом,
Сдружиться постарался с кабаком…
В кругу разбойников и проституток,
Томясь от богохульных прибауток,
Он понял, что кабак ему поган…
И богу вновь раскрыл, раскаясь, сени
Неистовой души своей Есенин,
Благочестивый русский хулиган…
1925
34. ЖЕРОМСКИЙ
Он понял жизнь и проклял жизнь, поняв.
Людские души напоил полынью.
Он постоянно радость вел к унынью
И, утвердив отчаянье, был прав.
Безгрешных всех преследует удав.
Мы видим в небе синеву пустынью.
Земля разделена с небесной синью
Преградами невидимых застав.
О, как же жить, как жить на этом свете,
Когда невинные – душою дети -
Обречены скитаться в нищете!
И нет надежд. И быть надежд не может
Здесь, на земле, где смертных ужас гложет,-
Нам говорил Жеромский о тщете.
1926
35. ЗOЩЕHKO
– Так вот как вы лопочете? Ага!-
Подумал он незлобиво-лукаво.
И улыбнулась думе этой слава,
И вздор потек, теряя берега.
Заныла чепуховая пурга,-
Завыражался гражданин шершаво,
И вся косноязычная держава
Вонзилась в слух, как в рыбу – острога.
Неизлечимо-глупый и ничтожный,
Возможный обыватель невозможный,
Ты жалок и в нелепости смешон!
Болтливый, вездесущий и повсюдный,
Слоняешься в толпе ты многолюдной,
Где все мужья своих достойны жен.
l927
36. ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ
По кормчим звездам плыл суровый бриг
На поиски угаснувшей Эллады.
Во тьму вперял безжизненные взгляды
Сидевший у руля немой старик.
Ни хоры бурь, ни чаек скудный крик,
Ни стрекотанье ветреной цикады,
Ничто не принесло ему услады:
В своей мечте он навсегда поник.
В безумье тщетном обрести былое
Умершее, в живущем видя злое,
Препятствовавшее венчать венцом
Ему объявшие его химеры,
Бросая морю перлы в дар без меры,
Плыл рулевой, рожденный мертвецом.
1926
37. ГЕОРГИЙ ИВАНОВ
Во дни военно-школьничьих погон
Уже он был двуликим и двуличным:
Большим льстецом и другом невеличным,
Коварный паж и верный эпигон.
Что значит бессердечному закон
Любви, пшютам несвойственный столичным,
Кому в душе казался всеприличным
Воспетый класса третьего вагон.
А если так – все ясно остальное.
Перо же, на котором вдосталь гноя,
Обмокнуто не в собственную кровь.
И жаждет чувств чужих, как рыбарь – клева;
Он выглядит “вполне под Гумилева”,
Что попадает в глаз, минуя бровь…
1926. Valaste
38. ИНБЕР
Влюбилась как-то Роза в Соловья:
Не в птицу роза – девушка в портного,
И вот в давно обычном что-то ново,
Какая-то остринка в нем своя…
Мы в некотором роде кумовья:
Крестили вместе мальчика льняного -
Его зовут Капризом. В нем родного -
Для вас достаточно, сказал бы я.
В писательнице четко сочетались
Легчайший юмор, вдумчивый анализ,
Кокетливость, печаль и острый ум.
И грация вплелась в талант игриво.
Вот женщина, в которой сердце живо
И опьяняет вкрадчиво, как “мумм”.
1927
39. КЕЛЛЕРМАН
Материалистический туннель
Ведет нежданно в край Святого Духа,
Над чем хохочет ублажитель брюха -
Цивилизации полишинель.
Хам-нувориш, цедя Мускат-Люнель,
Твердит вселенной: “Покорись, старуха:
Тебя моею сделала разруха,-
Так сбрось капота ветхую фланель…”
Но в дни, когда любовь идет по таксе,
Еще не умер рыцарь духа, Аксель,
Чьей жизни целью – чувство к Ингеборг.
И цело завещанье Михаила
С пророчеством всему, что было хило,
Любви вселенческой познать восторг!
1926
4О. КИПЛИНГ
Звериное… Зуб острый. Быстрый взгляд.
Решительность. Отчаянность. Отвага.
Борьба за жизнь – девиз кровавый флага.
Ползут. Грызутся. Скачут. И палят.
Идиллии он вовсе невпопад:
Уж слишком в нем кричат инстинкты мага.
Пестрит пантера в зарослях оврага.
Ревет медведь, озлясь на водопад.
Рисует он художников ли, юнг ли,
Зовет с собой в пустыни или джунгли,
Везде и всюду – дым, биенье, бег.
Забыть ли нам (о нет, мы не забудем!),
Чем родственен звероподобным людям
Приявший душу зверя человек…
1926
41. КОЛЬЦОВ
Его устами русский пел народ,
Что в разудалости веселой пляса,
Beк горести для радостного часа
Позабывая, шутит и поет.
От непосильных изнурен забот,
Чахоточный, от всей души пел прасол,
И эту песнь подхватывала масса,
Себя в ней слушая из рода в род.
В его лице черты родного края.
Он оттого ушел, не умирая,
Что, может быть, и не было его
Как личности: страна в нем совместила
Все, чем дышала, все, о чем грустила,
Неумертвимая, как божество.
1925
42. КОНАН ДОЙЛЬ
Кумир сопливого ученика,
Банкира, сыщика и хулигана,
Он чтим и на Камчатке, и в Лугано,
Плод с запахом навозным парника.
Помилуй Бог меня от дневника,
Где детективы в фабуле романа
О преступленьях повествуют рьяно,
В них видя нечто вроде пикника…
“Он учит хладнокровью, сметке, риску,
А потому хвала и слава сыску!” -
Воскликнул бы любитель кровопийц,
Меня всегда мутило от которых…
Не ужас ли, что землю кроет ворох
Убийственных романов про убийц?
1926
43. КУЗМИН
В утонченных до плоскости стихах -
Как бы хроническая инфлуэнца.
В лице все очертанья вырожденца.
Страсть к отрокам взлелеяна в мечтах.
Запутавшись в эстетности сетях,
Не без удач выкидывал коленца,
А у него была душа младенца,
Что в глиняных зачахла голубках.
Он жалобен, он жалостлив и жалок.
Но отчего от всех его фиалок
И пошлых роз волнует аромат?
Не оттого ль, что у него, позера,
Грустят глаза – осенние озера,-
Что он, – и блудный, – все же Божий брат?…
1926