Страница 19 из 60
— Привет, красавица, — сказал он, притягивая меня к себе для поцелуя. — Ты выглядишь потрясающе.
— Спасибо. А ты выглядишь как шеф-повар, — засмеялась я, стирая муку с его щеки.
— Готовлю ризотто, — гордо объявил он. — И да, прежде чем ты спросишь, я действительно умею готовить. Моя мать была итальянкой и не выпускала нас из кухни, пока мы не освоили базовые навыки.
Он провел меня внутрь. Дом пах невероятно — смесь чеснока, белого вина, трав и чего-то еще, что заставляло мой желудок урчать от голода.
— Вино? — предложил он, показывая на открытую бутылку красного вина на кухонном столе.
— С удовольствием.
Он налил мне бокал, и я устроилась на барном стуле у кухонного островка, наблюдая, как он колдует у плиты. Джеймс двигался по кухне с удивительной уверенностью — помешивал ризотто одной рукой, добавлял специи другой, время от времени пробовал на вкус.
— Расскажи мне что-нибудь, чего я о тебе не знаю, — сказала я, делая глоток вина.
— Хм, — он задумался, продолжая помешивать. — Я боюсь пауков. Панически, если вижу паука, зову соседей.
Я рассмеялась.
— Серьезно? Большой, грубый рок-музыкант боится пауков?
— Эй! — он притворно возмутился. — Я не грубый. Я чувствительный артист со сложной душой.
— Конечно, — усмехнулась я. — А что еще?
— Я читаю поэзию. Особенно Элиота и Йейтса.
Это удивило меня больше, чем признание о пауках.
— Поэзию?
— Это помогает с текстами песен, — объяснил он, добавляя еще немного вина в ризотто. — Учит находить правильные слова для чувств.
Он выключил огонь и повернулся ко мне.
— А теперь твоя очередь. Что-то, чего я не знаю.
Я задумалась, крутя вино в бокале.
— Я хотела быть писательницей, — призналась я. — До того, как пошла работать в офис. Писала рассказы, даже начала роман.
— И что случилось?
— Жизнь, — пожала плечами я. — Нужны были деньги, стабильность. Писательство — это хобби для людей с богатыми родителями или железными нервами. У меня не было ни того, ни другого.
Джеймс подошел ко мне, встав между моих ног, и взял мои руки в свои.
— Ты всё ещё пишешь?
— Иногда, — тихо ответила я. — Поздними вечерами, когда не могу уснуть. Но это так... Мечтать о том, чего никогда не будет.
— Почему никогда не будет? — его голос был серьезным. — Айвори, ты умная, талантливая, у тебя есть что рассказать миру. Почему ты так в себя не веришь?
Я посмотрела в его глаза и увидела там такую искреннюю веру в меня, что мне стало не по себе.
— Потому что это страшно, — честно ответила я. — Мечтать о чем-то большем. А вдруг я не справлюсь? Вдруг я не настолько хороша, как думаю?
Джеймс поцеловал мои руки, не отводя взгляда.
— А вдруг ты лучше, чем думаешь?
Он отпустил мои руки и вернулся к плите, разливая ризотто по тарелкам.
— Знаешь, что я думаю? — сказал он, не оборачиваясь. — Я думаю, что люди боятся не неудачи. Люди боятся успеха. Боятся того, что придется изменить всю свою жизнь.
Он поставил передо мной тарелку с ризотто — кремового цвета, с грибами и пармезаном, которое пахло невероятно.
— Боже, это выглядит как в ресторане, — сказала я, вдыхая аромат.
— Попробуй, — он сел рядом со мной с собственной тарелкой.
Я взяла вилку и попробовала. Вкус был невероятным — сливочным, богатым, с идеальным балансом специй.
— Джеймс, это восхитительно, — сказала я с набитым ртом. — Где ты научился так готовить?
— Мама заставляла меня помогать ей на кухне с десяти лет, — улыбнулся он. — Говорила, что мужчина, который не умеет готовить, никогда не найдет хорошую жену.
— Твоя мама умная женщина.
Мы ели, разговаривая о музыке, книгах, фильмах. Джеймс оказался удивительно начитанным — он читал Хэмингуэя, обожал фильмы Скорсезе, мог часами рассказывать о влиянии блюза на современную музыку. Я чувствовала, как с каждой минутой влюбляюсь в него все сильнее.
После ужина мы переместились в гостиную. Джеймс разжег камин, и мы устроились на диване с остатками вина.
— Сыграй что-нибудь, — попросила я, кивнув на гитару в углу.
— Что ты хочешь услышать?
— Ту самую, про которую говорили ребята.
Джеймс покраснел и потер затылок — жест, который я уже начинала узнавать как признак его смущения.
— Она ещё не готова, — пробормотал он. — Просто набросок.
— Пожалуйста, — я положила руку ему на колено. — Мне очень хочется услышать.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, затем вздохнул и встал за гитарой. Устроившись в кресле напротив меня, он настроил струны и пару раз провел пальцами по грифу, подбирая аккорды.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но помни — это всего лишь черновик.
Первые аккорды были мягкими, мелодичными. Потом Джеймс начал петь, его голос наполнил комнату:
« Brown eyes like the morning sky,
Hair that catches golden light,
She walked into my ordinary life
And turned my world from gray to bright...
I never believed in destiny,
Never thought that love was real,
Until she smiled and looked at me
And showed me what it means to feel...»
Он пел, глядя прямо на меня. В его голосе было столько нежности, что у меня защипало глаза. Песня была о нас — о том вечере в отеле, о наших первых поцелуях, о том, как изменилась его жизнь после нашей встречи.
Когда Джеймс закончил, в комнате повисла тишина.
— Джеймс, — прошептала я наконец. — Это... это самое красивое, что я когда-либо слышала.
Он отложил гитару и подошел ко мне, сел рядом на диван.
— Я писал её всю неделю, — сказал он. — Каждый раз, когда думал о тебе… А я думал о тебе постоянно.
Я поцеловала его — медленно, нежно, стараясь передать через этот поцелуй все, что чувствую. Джеймс откликнулся, притягивая меня ближе.
— Останься сегодня, — прошептал он между поцелуями. — Пожалуйста.
— А как же Минди?
— Она работает в ночую смену в закусочной. Дом полностью наш.
Я смотрела в его глаза — такие искренние, полные надежды и желания.
— Хорошо, — сказала я. — Останусь.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая заставляла мое сердце переворачиваться, — и поцеловал меня снова.
— Хочешь принять ванну? — предложил он. — У меня отличная ванна наверху, с джакузи.
— Хм.. заманчиво, — я улыбнулась и прикусила губу.
Джеймс взял мою руку и повел наверх. Его ванная комната оказалась намного больше, чем я ожидала. Белая плитка, большая ванна в центре, небольшое зеркало на стене и свечи на полках.
Он включил воду и начал зажигать свечи, создавая интимную атмосферу. Комната наполнилась мягким светом и ароматом лаванды.
— Я буду внизу, уберу посуду.
Когда он ушел, я расстегнула платье, оставаясь в новом кружевном комплекте, посмотрела на себя в зеркало, медленно снимая его, и опустилась в горячую воду. Ванна была действительно роскошной — глубокой и просторной, с форсунками по бокам. Теплая вода расслабила мышцы, а запах лаванды успокоил нервы.
Я закрыла глаза, размышляя о том, как кардинально изменилась моя жизнь за эти несколько месяцев. Еще совсем недавно я была просто офисным работником, застрявшим в рутине. А теперь... теперь в моей жизни был Джеймс.
— Можно войти? — раздался его голос за дверью.
— Конечно.
Джеймс вошел с двумя бокалами шампанского в руках. Он сел на край ванны, протягивая мне один бокал.
— За что выпьем? — игриво спросила я.
— За нас, — сказал он, чокнувшись со мной.
Мы пили шампанское в тишине, наслаждаясь моментом. Джеймс время от времени поглаживал мою мокрую руку, его прикосновения были нежными и успокаивающими.
— Присоединяйся ко мне, — сказала я, когда допила шампанское.