Страница 12 из 60
Я кивнула и прошла дальше. Прихожая оказалась просторной. Дом внутри сохранил очарование старой эпохи — высокие потолки с лепниной, деревянные полы, широкая лестница на второй этаж. Но при этом чувствовался дух молодости: на стенах висели постеры групп, в углу стояла бас-гитара, книжные полки были завалены журналами и виниловыми пластинками рядом с винтажным проигрывателем. В гостиной потрескивал камин, его свет согревал моё тело, всё ещё продрогшее от уличного холода. В воздухе витали смешанные ароматы: дым от поленьев, воск от свечей, легкие нотки сандала.
— Хочешь выпить? — спросил Джеймс, небрежно расстёгивая рубашку у воротника и закатывая рукава.
— Да, не откажусь.
Он достал из небольшого бара в углу бутылку красного вина, наполнил два бокала и подошёл ко мне.
В комнате было тепло, но сейчас мне стало ещё жарче. Между нами было слишком мало расстояния. Слишком мало, чтобы не заметить, как его взгляд то и дело задерживался на моих губах. Слишком мало, чтобы не чувствовать лёгкое волнение, от которого по пальцам бежала дрожь. Мы устроились рядом на диване. В полутьме Джеймс казался особенно красивым — расслабленным и домашним.
Я сделала глоток вина.
— У тебя очень красиво.
Джеймс оглядел комнату.
— Спасибо. Пришлось вложить немало сил, чтобы сделать из этой развалины что-то стоящее.
— Оно того стоило.
— Ты тоже того стоишь, — сказал он. — Чтобы я старался.
Я отвела взгляд. Комплименты от него до сих пор заставляли меня смущаться.
— Айви, — продолжил он, — я безумно счастлив рядом с тобой. Мне нравится, что ты такая открытая и честная.
— А мне нравится, когда ты смотришь на меня так, будто я единственная женщина во всём мире, — вырвалось у меня прежде, чем я успела испугаться собственных слов.
На мгновение между нами повисла полная тишина. Джеймс медленно улыбнулся, будто не ожидал услышать такое признание.
— Тогда я буду смотреть на тебя так всегда, — сказал он, затем поднялся с дивана, подошёл к проигрывателю, поставив виниловую пластинку. Игла коснулась дорожки. Комнату наполнил треск старого винила, а затем зазвучала знакомая мелодия.
I close my eyes
Only for a moment, and the moment's gone
All my dreams
Pass before my eyes, a curiosity
Dust in the wind
All they are is dust in the wind.
(Kansas — Dust in the Wind)
Джеймс повернулся ко мне и протянул руку.
— Потанцуешь со мной?
— … Я не очень танцую. Предупреждаю, что буду наступать на ноги.
— Ничего, я готов терпеть, — он улыбнулся и притянул меня ближе.
Через мгновение мы уже медленно двигались под музыку. На удивление, Джеймс танцевал очень хорошо. Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Вино приятно согревало изнутри, но дело было вовсе не в нём.
В этот вечер мне казалось, что я знаю Джеймса всю жизнь.
— Ты и есть единственная в этом мире, — тихо сказал он.
Я подняла голову. Джеймс провёл пальцами по моей щеке. Его взгляд опустился на мои губы.
Поцелуй был медленным и очень нежным в самом начале, но почти сразу стал глубже, увереннее, будто он давно ждал этого момента и больше не хотел сдерживаться. Я закрыла глаза и почувствовала, как всё напряжение, накопившееся за вечер, тает в его руках. Его ладонь легла мне на талию, и я сама подалась ближе, отвечая на поцелуй, уже не думая ни о чём, кроме него.
Когда мы наконец отстранились, между нами осталась тяжёлая, сладкая тишина. Я смотрела на него и чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.
— Не смотри на меня так, будто я лакомый кусок пирога, — тихо сказала я, пытаясь улыбнуться.
Джеймс усмехнулся.
— Кажется, ты опьянила меня.
Он наклонился ближе, потом взял меня за руку и переплёл пальцы.
— Пойдём.
Мы поднялись наверх почти бесшумно. Комната Джеймса оказалась такой, какой я её себе представляла. Просторной, светлой, с приглушенным, мягким светом. По центру стояла большая кровать, заваленная подушками и тёмным пледом. Возле неё располагалась небольшая тумба, на которой лежала книга и стоял стакан с недопитой водой. У окна — кресло с небрежно брошенной через спинку рубашкой. В комнате пахло деревом, свежим бельём и его парфюмом.
Я остановилась у двери, внезапно почувствовав, как сердце начинает биться быстрее.
— Если ты передумала, — сказал он негромко, закрывая за нами дверь, — просто скажи об этом.
Я подняла на него глаза.
— Я не передумала.
Он кивнул, и в его взгляде снова вспыхнуло тепло. Джеймс подошёл ближе.
— Мне понадобился всего один вечер, чтобы я больше не смог забыть о тебе.
Я почувствовала, как улыбаюсь. Он осторожно коснулся моей щеки.
— Не знаю, что будет через десять лет. Не знаю, что будет через год. Но я точно знаю одно..
Я опустила взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, затем сново посмотрела на него.
— Что?
На его губах появилась едва заметная улыбка.
— Я не хочу прожить ни одного дня, в котором не будет тебя.
От этих слов по моей спине пробежали мурашки. Джеймс взял меня за руку. Я сделала крошечный шаг навстречу, и этого оказалось достаточно. Он наклонился, и его губы снова коснулись моих. На этот раз поцелуй был другим. Более уверенным, глубоким, от которого у меня закружилась голова. В какой-то момент я окончательно перестала замечать все вокруг. Я думала ни о чём, кроме его рук, его дыхания и того, как близко он стоял. Мир сузился до этой комнаты, до его прикосновений, которые становились всё увереннее, а я всё меньше хотела сопротивляться чему бы то ни было. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались чьи-то голоса и короткий смех — вернулись Хэнс и Ноа. Но это уже не имело значения. Всё, что было важно, осталось только между нами.
Джеймс снова посмотрел мне в глаза, уже не скрывая того, как сильно хочет меня. Мы переместились на кровать, его руки крепко сжимали мои в изголовье. Его губы стали горячее огня, покрывая каждый миллиметр моего тела. Джеймс стянул моё платье, затем свои джинсы. Мы оказались полностью обнаженными на шёлковых простынях. Я тихо стонала под его телом, изгибаясь и поддаваясь ему. Впивалась ногтями в спину, оставляя красные отметины страсти. Джеймс целовал и ласкал мою грудь, затем спускался ниже. Я старалась быть как можно тише, но у меня не получалось. Томное дыхание Джеймса повисло у меня на шее, когда он вошел сзади, перевернув меня к себе спиной. Я вскрикнула.
Моё тело полностью было подчинено Джеймсу. Я стала частью его и того безумия между нами.
***
Я стояла в ванной и изучала своё отражение, словно надеялась разглядеть в нём нечто новое. Удивительно, но ничто не изменилось. Всё те же растрёпанные волосы, всё те же следы усталости под глазами. Однако внутри меня ощущалось нечто совсем иное. Я коснулась шеи, в том месте, где ещё вчера оставались его ласки, и по телу снова разлилось тёплое, почти невесомое счастье. Закрыв глаза, я старалась вспомнить ночь в мельчайших деталях: его дыхание на моей коже, его руки, исследующие моё тело, его голос, от которого внутри всё сжималось в сладкий ком. Рядом с Джеймсом любовь ощущалась иначе — ярче, надёжнее. Конечно, у него, как у любого мужчины, могут быть свои тёмные секреты. Я это понимала. Люди редко бывают простыми, но сейчас мне вовсе не хотелось думать о его прошлом или о том, что будет завтра. Я просто стояла в утренней тишине, слушая, как капли воды размеренно падают из крана, и улыбалась своим мыслям, как последняя дурочка. Я обернулась в полотенце, которое едва прикрывало бёдра, и только тогда за дверью послышались шаги. Вышла в коридор и почти сразу столкнулась с девушкой, которая явно только что проснулась. Худая, бледная, с растрёпанными фиолетовыми волосами. На ней была короткая растянутая ночнушка, с каким-то выцветшим принтом, а под глазами залегли тёмные круги, придававшие ей вид человека, который не знал, что такое сон. Мои глаза зацепились за её колени — на коже темнели старые ссадины и синяки. Ещё несколько я заметила на руках. На вид ей было не больше двадцати. Возможно, даже меньше. Она без всякого стеснения осмотрела меня с ног до головы.