Страница 60 из 60
Дома я купаю Марка, укладываю спать. Он мгновенно засыпает, даже не дождавшись сказки. Юлька читает в своей комнате — она теперь считает себя слишком взрослой для колыбельных.
Спускаюсь вниз и обнаруживаю Тимура на террасе. Он сидит в кресле с бокалом вина, смотрит на звездное небо.
Подхожу, устраиваюсь у него на коленях. Он обнимает меня, и мы сидим так в тишине, наслаждаясь моментом.
— Спасибо, — вдруг говорит он.
— За что?
— За все. За то, что дала мне шанс. За наших детей. За то, что осталась, когда могла уйти.
Я поворачиваюсь к нему.
— Тимур, это я должна благодарить тебя. Ты спас меня. От Глеба, от его долгов, от одиночества. Ты дал мне семью. Любовь. Дом.
— Мы спасли друг друга, — поправляет он и целует меня в висок. — Потому что я всегда хотел такой семьи, просто… мне не с кем было ее построить.
Мы сидим еще долго, просто наслаждаясь близостью друг друга. А потом поднимаемся в спальню, ложимся в постель.
И засыпаем в обнимку, как всегда. Счастливые и жизнерадостные, уверенные, что и завтра будет точно так же, как и много-много дней перед этим.
Утром просыпаюсь от детского смеха. Открываю глаза и вижу, что Марк и Юлька забрались к нам в кровать. Марк пытается разбудить Тимура, тыкая пальцем ему в щеку, Юлька хихикает.
— Папа, вставай! — требует Марк. — Ты обещал делать оладушки!
Тимур открывает один глаз, смотрит на сына, потом резким движением хватает его и начинает щекотать. Марк визжит от восторга.
И вот мы все вместе — шумные, веселые, немного взъерошенные после сна. Наша большая, любящая, немного хаотичная, но такая счастливая семья.
— Знаешь, — говорю я Тимуру, — когда три года назад я узнала о беременности, я думала, что моя жизнь такая неопределенная.
— А теперь?
— Теперь кажется, что ничего определеннее в моей жизни не было.
Он улыбается, целует меня, и наши дети закатывают глаза, но при этом улыбаются.
Потому что они знают. Знают, что их мама и папа любят друг друга. И любят их. Всех. Безусловно и навсегда.
И это — самое главное.