Во власти греха

Эпилог

Римма Новикова. Это были трусы Риммы. Те самые, которые она лично шьет вместе с мамой, создав личный бренд и семейное дело по продаже нижнего белья ручной работы.

— Чьё это, Никита?! — заорала я. — Чьё?!

— Соня, пожалуйста, дай мне объяснить! — он попытался взять меня за руку, но я отшатнулась.

— Хорошо, не отвечай, — я встала с кровати, чувствуя, как тело покрывается холодным потом. — Я знаю, кому принадлежат эти трусы. Я просто в шоке! Ты спал с моей лучшей подругой у меня за спиной?!

— Нет! — Никита вскочил, натягивая штаны. — Нет, Соня, клянусь! Ничего такого не было!

— А что тогда?! — я потрясла трусами перед его лицом. — Ты коллекционируешь женское бельё? У тебя фетиш на трусы моей подруги?

— Я… я попросил у неё… — он замялся, покраснев до корней волос. — Я попросил у Риммы совета!

— Совета?! — я не верила своим ушам.

— Я хотел потренироваться! — выпалил он. — Чтобы не оплошать перед свадьбой! С тобой! Я не хотел, чтобы наш первый раз был неудачным, и я… я попросил Римму помочь мне.

— Помочь? — я почувствовала, как у меня начинает дёргаться глаз. — И в чём заключалась помощь, Никита? Она показала тебе, как правильно надевать трусы?

— Она… — рыжий мудила зажмурился, будто собирался прыгнуть в ледяную воду. — Она показала мне, как… как доставлять женщине удовольствие.

Тишина. Я смотрела на него, и в голове медленно, как в замедленной съёмке, складывалась картина. Римма. Никита. Моя лучшая подруга и мой бывший парень. В одной комнате. Без меня.

— Ты спал с Риммой, — констатировала я.

— Нет! — он замахал руками. — Клянусь, нет! Она просто… она просто показывала. На себе.

— На себе? — я почувствовала, как кровь отливает от лица. — Она раздевалась перед тобой?

— Не полностью! — воскликнул Никита. — Только… только верх. И она рассказывала, что мужчинам нужно делать, чтобы женщине было хорошо. Это было чисто теоретически! Ну, почти…

— Почти? — мой голос стал опасным шёпотом.

— Она дала мне потрогать… — его голос сорвался. — Чтобы я понял, с какой силой нужно нажимать. И где искать клитор. Я не знал, где он, Соня! В анатомическом атласе он выглядит совсем не так!

Я закрыла лицо руками. Это было настолько абсурдно, что я не знала — смеяться мне или плакать. Мне хотелось убить обоих немедленно. И одновременно не связываться ни с одним, ни со второй никогда в жизни, задавив их своим безразличием. Так бы я принесла этим двоих больше боли, нежели выплеснув эмоции.

— И трусы? — спросила я, опуская руки. — Зачем тебе её трусы?

— Она сказала, что если я буду тренироваться снимать их, то на свадебную ночь у меня получится быстро и красиво, — признался Никита. — Она дала мне их, чтобы я… практиковался.

— Практиковался снимать трусы, — повторила я.

— Да.

— Снимать трусы с моей лучшей подруги?

— Я понимаю, как это звучит, — он смотрел на меня умоляюще. — Но, Соня, я правда хотел как лучше! Я хотел, чтобы тебе было хорошо! Я боялся, что ты разочаруешься во мне!

— Никита, — я вздохнула, чувствуя, как злость сменяется каким-то странным облегчением. — Ты правда думал, что лучший способ подготовиться к сексу со мной — это потрахаться с моей лучшей подругой?

— Когда ты так говоришь, это звучит ужасно, — Колокольников опустил голову.

— Потому что это ужасно! — я повысила голос. — Ты что, совсем головой не думаешь? Зачем ты вообще с ней связался? Она же тебе даже не нравится! Или нравится? Господи, вот я то дура! Два года берегла себя для изменника, а рядом с собой ещё и змеюку пригрела в роли подружки!

— Она сказала, что если я не подготовлюсь, ты меня бросишь! — выпалил Никита. — А я не хотел, чтобы ты меня бросала! Я люблю тебя, Соня!

— И поэтому ты решил, что лучший способ сохранить наши отношения — это тайно встречаться с моей подругой, чтобы она научила тебя, как правильно снимать трусы? — я чувствовала, как начинаю закипать. — Никита, это даже не глупо. Это клинический пиздец!

— Я знаю, — он сел на кровать, закрыв лицо руками. — Я знаю, что я дурак. Но я правда хотел как лучше.

— Как лучше, — я смотрела на него, и в голове медленно созревал план. — Ладно, Никита. Я дам тебе шанс доказать, что ты хочешь как лучше.

Он поднял голову, в его глазах загорелась надежда.

— Правда?

— Правда, — я взяла трусы Риммы, подошла к нему. — Надень их.

— Что? — он побледнел.

— Ты так хотел научиться снимать трусы, — я улыбнулась самой сладкой улыбкой, на которую была способна. — Вот теперь у тебя будет возможность потренироваться.

— Соня, это…

— Надевай, Никита, — я сунула трусы ему в руки. — Или ты не хочешь доказать, что готов ради меня на всё?

Семинарист взял трусы дрожащими пальцами. Посмотрел на них, потом на меня. Я скрестила руки на груди и ждала.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Абсолютно.

Никита закрыл глаза, глубоко вздохнул и начал натягивать кружевные стринги. Это было зрелище. Худые бледные ноги, рыжие волосы у лобка, ажурное чёрное кружево, которое едва прикрывало его мужское достоинство. Яйца вываливались из кружева. Трусы были явно малы, и ткань впивалась в кожу, создавая невероятно комичный эффект.

— Ну как? — спросил он, открывая глаза.

Я смотрела на него. На семинариста, который собирался стать священником, в ажурных стрингах моей лучшей подруги. И меня накрыло. Я начала смеяться. Сначала тихо, потом громче, потом уже в голос, сгибаясь пополам, вытирая слёзы.

— София, перестань! — взмолился Никита. — Это не смешно!

— Это… это… — я не могла говорить, потому что смех душил меня. — Это самое смешное, что я видела в своей жизни!

— Я снимаю их! — он потянулся к резинке.

— Нет! — я выпрямилась, вытирая слёзы. — Нет, Никита. Ты их снимешь, когда я скажу.

— Что ты задумала? — в его голосе появилась тревога.

Я подошла к нему, взяла трусы за резинку, натянула повыше. Никита истерично пискнул.

— Со… ня-яах!

— Ты хотел практиковаться, — я сняла трусы с него одним резким движением, и он взвизгнул. — Вот тебе практика.

А потом я резко натянула эти трусы ему на голову. Прямо на голову. Ажурное кружево легло на его рыжие волосы, бантик оказался на лбу.

— Соня! — заорал он, пытаясь стянуть трусы. — ГОСПОДИ ИИСУСЕ! Ты с ума сошла?!

— Нет, — я отступила на шаг, любуясь делом рук своих. — Я просто решила, что тебе идёт. Правда, очень сексуально.

— Сними это! — он дёргал трусы, но они зацепились за уши.

— Ни за что, — я натянула джинсы, схватила сумку. — Носи это как напоминание о том, что нельзя тренироваться снимать трусы на лучшей подруге своей девушки.

— Соня, подожди! — он вскочил, споткнулся о простыню и упал на колени, всё ещё с трусами на голове. — Пожалуйста, давай поговорим!

— Поговорим, — я открыла дверь. — Когда ты поймёшь, что секс — это не экзамен и не тренировка. Это когда двое людей хотят друг друга. По-настоящему. А если ты готовишься к нему как к ЕГЭ, значит, что-то идёт не так.

— Но я хочу тебя! — крикнул он мне вслед.

— А я нет, — я вышла в коридор. — Пожалуй, мне тоже стоит кое с кем потренироваться, прежде чем спать с тобой, Никитос. Адьёс!

Я сбежала по лестнице, чувствуя, как внутри всё кипит. Злость, обида, и — чего уж там — облегчение. Я знала. Я знала, что между ними что-то было. Римма слишком часто спрашивала про Никиту, слишком много о нём говорила. А он… он смотрел на неё иногда так, будто видел в первый раз. Всегда смущался и нервничал.