Страница 12 из 31
Но говорила я бодро. Это секс животворящий и раф наивкуснейший.
— Переезжай ко мне, — предложил Матвей.
— Командировочный. Натурой за жильё платить буду?
Мысль была омерзительной, если честно. Не, он классный, но я заранее сожалела, что он уедет.
— Хочешь, распишемся? — улыбнулся он, завтракая.
— Ты меня не знаешь, — посмеялась и покраснела.
А вообще надо было сказать: «я тебя не знаю».
— Младший из пяти детей своих родителей. Они живы, все работают, я тоже.
— Охранником?
— Охранником.
— А что охраняешь?
Матвей отложил вилку, оставив идеальный омлет с золотистыми прожилками трюфеля. Его телефон лежал экраном вниз на чёрном мраморе, но теперь он резким движением перевернул его, лицо, ещё минуту назад выражавшее лёгкую иронию, стало каменным.
Он смотрел не на экран, а сквозь него, словно читал невидимый текст. Палец бесшумно провёл по стеклу, что-то прокручивая. Я замерла, весенний раф с лавандовым мёдом вдруг показался приторным.
Матвей поднял глаза. Взгляд был острым, чужим, лишенным той теплой уверенности, которая была раньше.
— Элла, — его голос звучал глухо, без интонаций. — Позвони отцу.
Я поперхнулась.
— Папе? Почему...? Он не простит…
Матвей не стал слушать. Он уже доставал из внутреннего кармана пиджака тонкий кожаный бумажник.
— Позвони. Сегодня. Не ссорься. Скажи, что вечеринка вышла из-под контроля. — Он отодвинул тарелку, словно еда внезапно стала ему противна. — Жизнь слишком коротка для глупых обид.
Мой крутой любовник поймал взгляд официанта и едва заметным жестом указал на счёт. Тот мгновенно материализовался с чёрным кожаным планшетом. Матвей приложил карту, даже не взглянув на сумму.
— Матвей, что случилось? Ты так убегаешь.
— Это работа.
Он положил передо мной на стол несколько крупных купюр:
— Только на такси. Кто-то возле тебя околачивается. Ты и сама поняла.
— Поняла, — тяжело сглотнула.
Парень… Нет! Он – молодой, сильный мужчина. Да, это мужчина! Здесь всё серьёзно. Он потянулся к своему телефону, который снова замигал, оповещая о вызове.
— Работа. Срочно.
Матвей наклонился. Быстро, почти неловко. Его губы коснулись моего лба. Сухо, жёстко как печать. Не поцелуй, а скорее ритуал. Обряд завершения чего-то.
— Доешь омлет. И позвони.
Это была нежная просьба.
Его силуэт растворился в золотистом свете, который отбрасывали муранские люстры.
Тепло его губ на лбу оставляло странное ощущение, что я сидела в кафе с мамой, вот она ушла. Такой покой, родной человек всё понял, меня поддержал, любит и посоветовал, что собственно и должен посоветовать близкий. Но так не хотелось папе звонить.
И я, конечно же, поеду на такси.