Страница 48 из 54
Бангкок
Когда судно плавно пришвартовалось к деревянному пирсу портового городка Трат, Тэ-Чо не торопясь спустилась по трапу. На ней были ее любимые кеды Converse, джинсовая мини-юбка, подчеркивающая бесконечные стройные ноги, и тот самый неоново-розовый шелковый топ от мастерицы Чанды.
И тут к его стойке легкой, абсолютно бесшумной и грациозной походкой подплыла Тэ-Чо.
Он открыл документ. «Ли Тэ-Чо, 18 лет. Гражданка Камбоджи».
— Sawadee-ka! — пропела Тэ-Чо сочным, бархатным голоском, чуть сложив ладони у груди в традиционном тайском жесте «вай».
У него даже рука не поднялась задавать стандартные занудные вопросы про бронь отеля, обратные билеты или наличие наличных денег. Он с таким остервенением и восторгом грохнул штампом о въезде в паспорт, что чуть не пробил страницу насквозь.
— Спасибо, офицер! Вы прелесть! — Тэ-Чо ловко подхватила документ, наградила сержанта задорным подмигиванием и легко выпорхнула на тайский берег.
Тэ-Чо была не просто симпатичной девчонкой. Она являла собой редчайший, практически невозможный биологический феномен — совершенный алмаз чистейшей воды, которому природные стихии дали всё и сразу, не пожалев ни грамма щедрости. В ней не было ни единой детали, которая требовала бы подправки, макияжа или ретуши.
Ее ноги — длинные, безупречно прямые, с гладкой, фарфорово-золотистой кожей — выглядели так, будто их выточил из дорогой слоновой кости древний восточный мастер. Тончайшие, изящные щиколотки подчеркивали подтянутость и скрытую силу икроножных мышц. Благодаря суровой школе выживания, многокилометровым марш-броскам по джунглям и природной гиперобучаемости, Тэ-Чо двигалась с непередаваемой кошачьей грацией. Она не шагала по раскаленной тротуарной плитке Бангкока, а буквально плыла над ней, еле касаясь земли подошвами своих белоснежных кроссовок FILA. В ее осанке сквозила легкая, естественная гордость царицы, сочетающаяся с расслабленной балетной гибкостью.
Высокие, четко очерченные, хрупкие ключицы красиво обрамляли точеную шею. Ее аккуратная, идеальной полукруглой формы грудь — находившаяся в абсолютном, гармоничном балансе между размерами A и B — подчеркивала юный возраст, придавая образу трогательную, чистую свежесть и одновременно скрытую, едва пробуждающуюся чувственность. Ни малейшего намёка на вульгарность! Все было подчинено строгой законченности и природной эстетике.
Но главным, оглушительным шоком для любого, кто встречал Тэ-Чо лицом к лицу, становились ее глаза. Это была невероятная генетическая мутация, удивительный подарок природы, превращавший девочку в ходячую легенду.
Огромные, миндалевидные, с легким и изящным восточным разрезом, эти серо-голубые глаза были густо очерчены природой угольно-черными, длинными естественными ресницами. Взгляд казался профессионально подведенным, глубоким и чарующим. При этом в нем не было и капли детской наивности. Когда Тэ-Чо задумывалась о прошлом, глаза становились стальными, холодными и опасными, отражая ее феноменальный ум и выдержку. Но стоило ей поймать взгляд зазевавшегося фаранга или услышать звуки гитары, как в этой серо-голубой бездне вспыхивали шальные, невероятно азартные и детские искорки! Этот взгляд буквально гипнотизировал.
Завершала этот божественный портрет роскошная, тяжелая, густая масса абсолютно прямых волос цвета безлунной ночи. Волосы Тэ-Чо струились далеко ниже лопаток, почти доставая до поясницы. Они обладали поразительным естественным глянцем — под лучами солнца или в свете ночных фонарей её локоны отливали благородным синеватым блеском, словно вороново крыло. При каждом шаге, при каждом повороте головы эта черная шелковая река взлетала живым облаком, источая едва уловимый, вкусный аромат кокосового шампуня, спелых маракуй и тропических цветов.