Страница 46 из 132
Затем настаёт время. Позади Фабиана и Миранды по одному ополченцу, и по трое держат Пола и подпирают Порцию. У каждого пленника руки связаны за спиной, чтобы не допустить недостойного хватания за соломинку. По рявкнутому Гембелом приказу их сталкивают за край. Лифф визжит. Толпа визжит. Тот же звук, разные чувства за ним.
Они болтаются и дёргаются там. Порция обмякла — кровопотеря избавила её от казни. Фабиан подёргивается и вращается, глаза всё так же дико вытаращены, и он словно не понимает, почему у него на горле верёвка и чего она должна добиться. А Пол…
Раздаётся ещё один вопль — совсем близко от переднего края, куда напирали ради лучшего обзора. Теперь они отпихиваются прочь, пока Пол болтается и деформируется. Следом раздаётся ещё крик — от более единого эмоционального компаса. Потому что с телом происходит нечто ужасное.
Дядя оттаскивает её, но глаз ей не закрывает, и Лифф всё смотрит и смотрит. Она видит, как плечи и локти Пола щёлкают, как самые кости рук будто сгибаются, пока он неумолимо выскальзывает запястьями и кистями из своих пут. Пальцы струятся и гнутся во всех неправильных направлениях, вырываясь на волю. Но это ничто в сравнении с тем, что творится с его головой. Они хотели вытянуть ему шею — так вот его шея, тянущаяся, как податливая замазка. Вот его череп, сжимающийся сам на себя, вытягивающийся, дюйм за дюймом проскальзывающий сквозь зазор размером с орех в затянутой петле, черты его удлиняются и растягиваются, пока в них не остаётся ничего человеческого. Цвета крови и кровоподтёков пульсируют и струятся по натянутому холсту его кожи. Повсюду в толпе его дети вырываются из рук, что больше не могут их удержать. Вытягиваясь и выкручиваясь из чьей угодно хватки, они силой прокладывают каждый свой путь сквозь толпу, как черви или ленты, сходясь к отцу, тянясь к нему. Не чтобы подпереть его обвисшую форму, а чтобы прикрепиться, потянуть, вернуть его к себе. Толпа деятельно борется сама с собой, чтобы выбраться на волю, и гремит выстрел.
А потом Лифф видит, что происходит с Мирандой, и это ещё хуже.