Провидение

N

Провиденье

ПРЕДИСЛОВИЕ.

Существует в мире сила, которая слышит, ведает гораздо больше, чем мы можем представить, но мы как люди способны дотянуться до недр скрижалей, что спрятаны в глубине всего сущего. Тайные знаки выходят за пределы обыкновенного взора, они проистекают все дальше и дальше, словно вечный святой грааль.

I

В пятый раз погасает лампа, сколько совершил попыток, чтобы вновь появился свет. Что только не пробовал, слушайте. Я сначала эксперементировал со свечой, однако зажигал и она резко потухала, так и не успев полностью пройти огню и стлеть, соответственно дать мало-по малу источник, через который станет видна одна дверца в особняке. Эта дверь закрыта от посторонних, она покрыта слоями тайн. Говорят, у финансово-состоятельных людей не бывает трудностей с оснащением всем необходимым для уютной жизни: снабжением водой и другими благами "городского" уровня. Но скажу откровенно, у денежно богатых людей также существуют свои жизненные неурядицы.

Впрочем, вернусь откуда начал своё повествование. Второй способ, который счёл верным— это позвонить мастеру, пусть он мне обеспечит освещение по огромному дому. Я вызвал по телефону, выглядевшему столь по древнему ветхо и слегка по старому.

— Здравствуйте, синьор Бренкондли, услужите в просьбе оснабдить весь дом электричеством, так сказать, вернуть ему прежний вид, чтобы увидеть свет в тёмном невзрачном дворце без люстры, что светится, как золотистый ретривер на солнце.

—Да, я вам окажу услугу по "деловой дружбе" ждите, скоро подъеду. — В шутливом тоне произнёс мастер.

— Сколько с меня готовы взять денег?

— Три тысячи фунтов стерлингов, господин, такой суммой я буду радоваться вдоволь. — С улыбкой на лице ответил мастер, параллельно потирая руки с ехидной гримасой, будто словил гигантскую рыбу в крупном океане.

— По приезду, вручу вам деньги в руки. Прибудьте скорее!

— Прибуду к вашему дому, как можно быстрее! — Восторженно ответил он синьору.

Тишина тёмного дворца, будто выжигает меня изнутри, заставляет проникать в загоулки своей души. Я вам ещё так и не представил по имени своему; я—граф Вильям Черчилле, иногда люди преподчитают обращаться ко мне Маркиз, поскольку моя внешность—это нос, как у Николая Гоголя, губы схожие по форме на трубочку, а глаза зелено-рыжего оттенка (почти светло-карий). Что касательно моего стиле в одежде, то черное пальто на все случаи жизни, неважно какое событие, оно всегда меня выручало и помогает мне сохранять высокопочтенный образ в общевстве. Общество порою многое требует от графов ( и от других более высоких чинов, которые имеют принадлежность к высоким слоям общевства), бесконечное количество правил; жеманство повсюду, особенно на достопочтенных вечерах, где только и делают, что беседуют о излюбленных прелестях сверх зажиточной жизни. Я немного отвлекся от общего ведения своей истории, возвращаюсь.

Даже в данную секунду весь встрепенулся; очуял запах гнили, которого никогда во дворце не унюхивал, и здесь всё по-другому. Ещё чувствую, как тревога поднимается, поднимается, не оставив место, чтобы сбежать, оно говорит мне: «Ты не уйдешь от себя никогда в жизни! Да, если и попытаешься не выйдет!» Столкновение с забытыми дилеммами разговаривали внутри себя. И вновь позабытая музыка заиграла устрашающим топотом, (ропотом), как будто пытаясь с концами уничтожить меня целиком: «Много накопилось в тебе всего, граф, который утопил свою ненаглядную возлюбленную. Чего молчишь? Тайному свойственно проявляться наружу, когда раскрытия вовсе не ждёшь, Вильям.»

Я сидел в кабинете без света, и чахл в нем на своих очах. Жду, жду мастера, и он не подъезжает, уж думаю чего не случилось по дороге, то мало ли, что случается. Недавно, к слову крохотные квартиры напротив сожгли на соседней улице, где перекресток, пересечение близлежащих участков. Внезапно стук в дверь и в отражении дверного входа я смог углядеть силуэт Бренкондли. Он осмотрелся и не нашёл ничего подозрительного. Прежде я поведал ему историю об отключении света, неожиданно, словно массивный рубильник дернули посильнее, с нажимом напористым до упора.

— Я вам ничем помощь не могу в данный момент. Одно смогу посоветовать — ждать. — С явным огорчением сказал мастер.

— Можете проверить провода?

— Бессмысленно их проверять. Мне нужно срочно удалиться по важному делу, граф Вильям.

— Удаляйтесь. Увидимся позже!

II

И я дальше продолжил прибывать в темном, но в огромном жилом месте. Смаковал частицы радости внутри себя с воспоминанием молодости. Я помню, как писал в свой черный блокнот со страницами печатными с золотой нитью. Я так люблю по сей день этот блокнот, что он стал реликвией, которые "посторонные проходимцы" не смеют читать и даже прикасаться к сокровенным записям за всю мою юность. Орлинный блокнот со мною с тринадцати лет, эта вещь содержит в себе много всего тайного. Открыв, дневник заново я ощутил проблески счастья и горя одновременно заполонили страницы личного дневника.

Вы бы видели его лицо графа Вильяма в ту минуту, зрелище не на редкость частое. Его натура одномоментно зажиточный чиновник и философ-поэт в одном лице. Не следует меня перебивать, Фрэнсис Шиллер. За соседней стенкой говоришь громче меня. Он так часто сердится. Как-то раз граф Вильям в разгар ценного договора отказался подписывать его со словами: «Я вижу, что с контрактом что-то явно нечисто, как будто вы затеяли войну против "элитной буржуазии". Мне сий договор претит! Поэтому расторгаю его немедленно!»

Вильям может отыскать подвох там, где он скрыто лежит. Но со своим необыкновенным даром от Бога — видеть невыгодные сделки он похож некоторыми чертами на гоблеска. Ох, уж сосед-консультант по предпринимательскому делу. Порою сказывает верные вещи, а бывает так сказывает, что все от смеха попадают на пол в носороговых слезах. Такой он нынче юморист, ей богу, комиком мог бы стать.

Он нём достаточно сказано, пора возвратиться к своему рассказу. Я души не чаю в блокноте черном, он отдушина, когда некому поведать о своих переживаниях, страданиях, радостях и о других моментах, о которых не говорю зачастую, пусть и близким родственникам. Юность свою Вильям писал тогда с поразительной точностью, как поэт. Граф до сих ведет дневник со всей своей любовью. Кто-то подумает: «Он утопил свою возлюбленную. Он не умеет любить! Любящий человек не станет совершать преступления "жестокого" характера!»

Я не желаю его слышать, слишком много знает обо мне, а затем рассказывает неприлично "тёмное" количество подробностей из жизни моей графа. Юность моя была наполнена обучением в университете по ведению своего дела. С другими студентами мы изучали торговедение, бухгалтерский учёт, осваивали азы и тонкости экономики, охватывая области инвестирования. И у меня всегда возникал вопрос на занятиях: «Как стать мультимиллиардным магнатом?» Лекции давали мне почву идти по пути престижа всё выше и выше. Сколько себя помню, я никогда не ведал, что значит быть с одной монетой в кошельке, всегда имел при себе материальные ресурсы на любой вкус. А как гласит одна цитата: «О вкусах, предпочтениях не спорят.» По окончанию университета Вильям нажил земное богатство в виде очень просторного особняка с обширным бассейном и с широкий выходом на веранду, балкон, создал своё дело—театр.

Вечно ты вклиниваешься в историю. Я продолжу рассказывать дальше историю своей жизни. Переломное время наступило, когда я не ждал навождения. Втайне я искренне возжелал встретить любовь, как и большинство людей на земле. Очень ранимая тема затронута в повествовании от меня графа Вильяма, душераздирающий эпизод в моем жизненном опыте.

III

На прекрасном, красивом мероприятии я повстречал женщину по имени Анадель Венческо Нейр. Она задумчиво смотрела на пол, словно пытаясь узреть внизу тайные богатства для себя, взглядывалась в каждый орнамент. Как мы познакомились? Я беседовал с денежными магнитами своего времени, они в шпионской манере выдавали с невероятной с невероятной щедростью тайны монопольного рынка, как всё устроено в мире монополии, коррупции, что прячется за ширмой "приятной и бескорыстной" торговли. Черный товарооборот существовал с первых сподвижек для считанного обогащение, чтобы утолить свою непомерную алчность, которую не утихомирить любыми блюдами шведского стола. Этот аппетит нескончаемый! Я к ней первый подошел, при этом начал с Анаделью бесед в спокойном, размеренном тоне.