Страница 10 из 25
Врач медленно стягивает с головы шапочку, вытирая ею мокрый лоб. Санитар тяжело опирается о спинку кровати.
Я сползаю по гладкой кафельной стене на пол. Мои ноги просто отказываются меня держать.
Руки трясутся так, что я не могу сжать пальцы в кулак.
Сердце колотится в висках, отдаваясь болью в барабанных перепонках.
Егор жив.
Я смотрю на него снизу вверх.
Его грудь мерно поднимается и опускается под воздействием аппарата.
Лицо все еще смертельно бледное, искаженное болью, трубка торчит изо рта, но он живой.
Я вытащила его. Своими «потными», полными руками, своим «лишним объемом».
За стеклом появляется Кристина.
Она прижимает ладони к стеклу, вглядываясь в палату.
Увидев, что Егор дышит, она облегченно выдыхает, поправляет растрепавшиеся волосы и пытается натянуть на лицо маску трагической, но преданной возлюбленной.
Меня начинает колотить нервный смех.
Я сижу на грязном кафеле реанимации, перепачканная чужой кровью и потом, и тихо, истерично смеюсь глотая слезы.
Я спасла его для нее. Спасла того, кто меня презирает.
Но прямо сейчас, в эту самую минуту, мне абсолютно плевать на всё.
Ведь я знаю правду. Знаю, чьи руки на самом деле держали его сердце, когда оно решило остановиться.
И это знание у меня никто, даже сам Егор, не отнимет.