Нам нельзя

Когда я возвращаюсь в комнату Германа, он заканчивает одеваться. Футболка быстро скользит по его натренированному телу, скрывая за собой мышцы. Полотенце валяется на кровати, на Германе спортивные штаны. Его темные волосы, еще слегка влажные после душа, аккуратно зачесаны назад.

— Видимо, ты задержишься у меня на какое-то время. Можешь надеть вот это, — кивает на футболку на кровати рядом с полотенцем. На ней нарисован логотип его любимого футбольного клуба. — Белья и штанов для тебя нет.

— Хорошо, спасибо.

Герман выходит из спальни, оставляя меня одну. Я надеваю его футболку. Она не на много длиннее полотенца, так что смысла в ней особого нет. Но все же в футболке, хоть и без белья под ней, я чувствую себя более одетой, чем в полотенце. Герман не сказал, куда мне идти, поэтому я иду за ним в гостиную. Он стоит ко мне спиной, колдуя над чем-то у кухонной столешницы. Шумит чайник. Я сажусь на тот же стул, на котором сидела ранее, и собираю свои вещи обратно в клатч. Когда касаюсь телефона, загорается экран. На нем висит сообщение от Лиды:

«Как дела? Ты у него?».

Смахиваю сообщение с экрана. Потом отвечу подруге.

— Что будешь пить? — спрашивает, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Если можно, черный чай.

Надеюсь, моя просьба не очень наглая. Все равно ведь он включил чайник. Герман не отвечает. Продолжает молча колдовать над кухонной столешницей. Через несколько минут он ставит на остров френч-пресс с черным чаем, две кружки, а также тарелку с двумя сэндвичами. Один с лососем, второй с ростбифом.

— Я не знаю, что ты любишь: рыбу или мясо. Бери любой, — поясняет и разливает по кружкам чай.

— Мне без разницы.

Несмотря на ужас и абсурд ситуации, на душе становится тепло. Я узнаю заботливого и внимательного Германа из своего детства. Беру ладонями горячую кружку и делаю маленький глоточек чая. Настроение немного улучшается. Однако я рано радуюсь.

— Сейчас ты расскажешь мне правду о том, кто ты такая, — чеканит железным тоном, и меня моментально парализует страх. — Если твой рассказ покажется мне неубедительным‚ я вызову полицию. Будешь им объяснять, почему решила лечь под меня. Но сначала поешь. А то неизвестно, кормят ли в обезьянниках.

Глава 5. Правда, но не моя

Мой мозг лихорадочно соображает, что делать, пока Герман пристально сканирует меня взглядом. Рассказать правду?

«Меня зовут Вероника Кунгурцева. Я дочка Валерия Кунгурцева, человека, благодаря которому ты построил свой бизнес. А еще я сводная сестра твоей бывшей жены Лены. Когда мне было двенадцать лет, ты дарил мне куклы, а я в тебя влюбилась. Ты не видел меня десять лет и забыл о моем существовании, а я все эти годы следила за твоей жизнью по соцсетям Лены и мечтала оказаться на ее месте».

Интересно, если я так скажу, Германа сразу хватит удар? Или через какое-то время? Нет, конечно, рассказывать правду нельзя. Если Герман узнает, кто я такая, он не позволит ничему случиться между нами. Понятно, что рано или поздно он выяснит обо мне правду, но сейчас у нас есть хотя бы эта ночь. А если повезет, то несколько ночей. Но в то же время я не хочу иметь дело с полицией. Тогда-то Герман точно выяснит, кто я такая на самом деле.

— Ты побледнела. Боишься полиции? — выгибает бровь.

— Если честно, да. Я никогда не имела дел с полицией и никогда не была в обезьяннике.

— Тогда в твоих же интересах рассказать правду. Я жду. Сразу скажу: я не верю в сказки о любви с первого взгляда. Так что если начнешь заливать мне в уши, что до двадцати двух лет берегла девственность для принца, а потом увидела меня и с первого взгляда поняла, что я тот самый принц, я не поверю.

А ведь ты и есть тот самый принц, для которого я себя берегла, думаю с грустью. Жаль, что не поверишь. Наверное, в моей ситуации лучше всего рассказать полуправду. Вернее, полную правду, но только не о себе. И я начинаю рассказывать Герману историю своей подруги из Питера, только ставлю на ее место себя.

— Мне никогда не нравились мои ровесники. Они скучные и неинтересные, большинство из них еще живут с родителями и ничего не могут предложить девушке, кроме похода в кино на мамины деньги. А мне хочется большего.

Герман откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Заинтересованно слушает. Я делаю маленький глоточек чая. Следовало бы еще и поесть, а то действительно неизвестно, кормят ли в отделении полиции.

— Назови меня меркантильной, но мне хочется хорошей жизни. Если уж совсем честно, мне хочется красивой жизни. Я хочу ездить на люксовые курорты, носить брендовую одежду, ходить в дорогие рестораны. Почему нет?

— Ну так заработай себе на красивую жизнь. Кто тебе мешает? Голова на плечах есть, руки-ноги целы. Вперед на работу зарабатывать на красивую жизнь.

— Я по образованию филолог — напоминаю. На самом деле я солгала Герману, когда сказала в ресторане, что у меня степень бакалавра по филологии. В реальности я окончила факультет маркетинга. Просто я очень боялась, что Герман догадается, кто я на самом деле, поэтому даже профессию себе выдумала. А то вдруг Лена или папа рассказывали ему, где и на кого я учусь. — Сам понимаешь, с дипломом филолога на Мальдивы не заработаешь.

— И ты решила найти мужчину, который будет возить тебя на Мальдивы, — не спрашивает, а утверждает.

— Да. Когда я осознала в себе это желание, подумала, что девственность будет моим преимуществом. Я стала ходить по разным дорогим местам в поисках мужчины. Но столкнулась с проблемой, — наигранно вздыхаю.

— Какой?

Делаю еще один маленький глоточек чая. Пока вроде бы все идет неплохо, Герман верит. Может, мне везет, потому что я рассказываю реальную историю своей однокурсницы, которая захотела стать содержанкой богатого папика и намеренно искала себе такого мужика.

— Все богатые мужчины очень плохо выглядят. Они толстые и старые, у них есть жены и дети. А у некоторых даже внуки. Я сходила на свидания с несколькими такими и поняла, что даже поцеловаться не могу. Мне противно, понимаешь? У него брюхо, как будто он на девятом месяце беременности тройней, воняет изо рта, на голове проплешина. Еще и посреди нашего свидания звонит жена, и он врет ей, что находится на совещании и не может говорить. А сам в этот момент гладит мою ногу под столом и намеревается залезть под платье. Я поняла, что не могу. Даже ради люксовых курортов и бриллиантов.

— Надо же какая избирательность. А говорят, деньги не пахнут.

Герман полон сарказма и иронии. Кажется, он вот-вот начнет хохотать в голос. Но главное, что верит моему рассказу.

— Для меня деньги пахнут, и еще как. Да, я очень избирательна, потому что не на помойке себя нашла. В общем, я поняла, что хочу себе не просто богатого мужчину, а еще красивого и относительно молодого. И ты полностью подходишь под мои требования. Когда я увидела тебя в ресторане, когда заметила твой интерес ко мне, поняла, что тебя нельзя упустить. Поэтому предложила вместе уйти и без сомнений отдалась тебе. Извини, что сразу не предупредила о девственности. На самом деле я просто не знала, как себя с тобой вести, потому что боялась спугнуть неосторожным действием или словом. Неизвестно, когда бы я еще встретила богатого, молодого, красивого и вдобавок неженатого.

Герман задумчиво чешет колючий подбородок. Его определенно позабавил мой рассказ. Он еле сдерживается, чтобы не рассмеяться. По фиг. Главное, что вроде бы поверил.

— Короче, простыми словами, ты хочешь стать моей содержанкой, я правильно понял?