Страница 95 из 112
Ответственность, за возникновение эпидемиологических очагов в странах, которые не попали на чемпионат мира по футболу, и создании армии нулевых пациентов из первых лиц государств, не вышедших из подгрупп чемпионата, берёт на себя лично Мистер Русский и предлагает бесплатный антидот каждому, кто приедет в Россию, до окончания чемпионата или принесёт присягу новому мировому правительству в лице его партии и общественного движения «Чёрная Россия». Также Мистер Русский, утверждает, что сегодня Россия — последний оплот старого мира и самое безопасное место на планете, которая вскоре будет подвержена разрушениям, ядерным атакам и серьёзным катаклизмам в прямых эфирах ток-реалити-шоу «Директор Мира».
Вован тупорылый еблан. Башкой надо думать, а не жопой. Людям нельзя выезжать из страны, они при всём желании не попадут в Россию… Да вообще пошёл он на хуй, этот Вова, не хочу об этом думать. Меняю новости, на волну, где играет какая-то долбаёбская музыка, и мыслей об услышанном, как не бывало, они теперь о том, где шляется этот ёбанный кучер. Между передними сиденьями в отсеке для напитков, расположилась бутылка газировки, открываю, пью, вижу, как из магазина на заправке вышел здоровый лысый амбал, с характерно для этого вида приматов, широко растопыренными руками, и чудаковатой походкой, словно из сраки дилдо не достали, этот тип обезьян наивно полагает, что они так метят территорию своим невидимым быдло тестостероном, я же думаю, что если достать хуй из его сраки, то походка начнёт напоминать человеческую и он сможет ассимилироваться в обществе, этот альфа-самец гопо-сапиенс вскоре оказывается в кресле водителя, что передо мной, не замечая моего присутствия, бросает полиэтиленовый пакет с покупками на заднее сиденье.
Я вытряхиваю содержимое пакета и накидываю на его голову. Амбал чё-то брыкается и пытается снять, но я просто сильнее держу пакет и свободной рукой защищаю задуманный план от различного рода угроз, когда он поубавил пыл, будто бы смирившись с кончиной, сдёргиваю пакет и наблюдаю, как тот дышит глубокими вздохами. Высыпаю часть содержимого пачки в ладонь и прижимаю к лицу в районе рта и носа, амбал вмиг перестал брыкаться и начал внюхиваться в руку, словно в курсе, что там было. Отдёргиваю ладонь и ловлю его взгляд в зеркале. Передёргиваю затвор пистолета и приставляю холодное дуло к месту за ухом, где встречаются нижняя челюсть и черепная коробка. Медленно, вкрадчиво, с чувством, с толком, с расстановкой говорю:
— Дядь, давай обойдёмся без ультрамужества, угроз и выяснений того, кто ты такой, кто чей сын и что мне за это будет. Мне правда сильно по хуй что на тебя, что на твои возможности. В этой ситуации вообще ничего личного, мне не нужны ни ты, ни твоя тачка, ни твои бабки, вообще ничего такого, за что ты готов умереть. Просто одному челу надо помочь, и мы будем за это благодарны, когда всё закончится, пока что есть только всякие кайфы на ход ноги. Вопрос теперь стоит так: ты живой с нами или мёртвый сам по себе?
По-прежнему смотрю на него пристальным взглядом, тем самым, которым ранее сканировали моё нутро, теперь так делаю я и мало чего понимаю в происходящем, просто пялю зенки, как мной вдруг было получено чёткое ощущение «месседж доставлен, проблем не будет». Убираю ствол в карман, показываю содержимое пачки и убираю её в бардачок. Указываю пальцем в сторону тусклого силуэта разъёбанной тачки около железной дороги.
— Ехали, хули стоим?
Быстро и без особых препятствий в качестве бездорожья настигли место нахождения моего случайного знакомого. Переложили его на заднее сиденье, под голову запихнули ту самую сумку, и чел начал подавать признаки жизни, скулит, кряхтит. Живой. Это как будто бы заебись… Заебись, когда у смерти нет для нас предложений, внезапно внутренние источники энергии начали иссякать. Словно кто-то выключил вентилятор из розетки и лопасти вроде как вращаются, но делают это скорее по инерции, чем от источника питания. Появились тревожное чувство обеспокоенности с нотками панических настроений, лёгкий тремор и редкие, слабые судороги. Сознание начало путаться, мысли бросает в крайности от всех люблю, до крайности всех убью. Из всех щелей поползли вопросы, а что, если распиздяйство и похуизм были даром свыше? Даром, которого меня лишили с передачей полномочий? Я вроде свободен от ограничивающих ранее оков, но лёгкости как-то не прибавилось, а что, если я могу быть в ладах с собой, только под веществами? Внезапные чувства тошноты и головной боли меня спасли от поисков ответов. Слабый голос сзади:
— Ну чё, братишка, ты как вообще?
— Никогда ещё так паршиво себя не чувствовал, — ощущение, что вот-вот начнёт знобить. — Чё за хуйня?
— Эта хуйня отходосы называется, у всех по-разному проходят.
— Когда это пройдёт?
— Может сразу отпустить, может через день или даже неделю.
— И чё теперь делать?
— Либо терпи, либо юзай, но лучше терпи.
— Почему?
— Ты когда нюхал, мозг с ровного места нахерачил тебе избыток гормонов счастья, а сейчас такой установки нет, и организм восстанавливает затраченные ресурсы. Ты помнишь, что любой наркотик — это настроение в долг, который надо вернуть? Вернуть с процентами. Дальше простая арифметика, меньше взял — меньше вернул. Наркоманы как жирдяи, чем больше хавают, тем больше в ахуе.
Молчание сзади затянулось. Оборачиваюсь посмотреть и вижу, чела в отключке. Рука водилы открыла бардачок и изъяла оставленную там пачку. Не отрываясь от процесса вождения, рулевой погружает внутрь сигарету, со стороны фильтра с некоторым углублением, наполняет его белой субстанцией, подносит к ноздре и резко вдыхает, опустошая мундштук. Повторяет процедуру со второй ноздрёй. Протягивает сигарету и пачку с порошком мне, со словами:
— Въеби по носу, и будет тебе счастье. — Пауза. — Да не ссы ты, когда придёт время, тогда и перекумаришь. На меня посмотри, почти год на марафоне, нормальный, бодрый, мозги работают.
— Я потом зависимым не стану? — спросил я, глядя на чела, который не бодрый, а обожранный дурью, не нормальный, а какой-то бивневатый гопосапиенс, да и насчёт работы его мозга вопросики имеются, в общем, ни одной причины доверять сказанному.
— Пиздец ты угораешь. Как можно с этого зависимым стать? Это же не те наркотики, которые наркоманы из социальной рекламы употребляют, вообще другой кайф, он как лекарство для заблудших душ, понимаешь? Ты всё сам контролируешь, захочешь — не захочешь, да-да, нет-нет. Просто сейчас надо быть в тонусе, иначе Графу пиздец настанет.
— Что за Граф?
— Чел, что валяется сзади.
— Знакомый?
— Ну так, мы с ним по одной теме пересекались. Он ровный пацан, поэтому я и не стал тебе рога ломать, когда мы его грузили в тачку, чтобы ты понимал, я мастер спорта по боевому САМБО, и в темноте тебе бы ствол против меня не помог. Кстати, никогда Графа не видел с кем-то, всегда был один, а тут ты за него как за близкого вписываешься, другой на твоём месте урвал бы сумку и съебал тусить.
— Почему Граф?
— Раньше граффити рисовал, потом начал двигаться и вроде забросил. Я, признаться, удивлён, что он живой и на свободе. Слышь. По-братски, одну маленькую дорожку пропусти, тебе ничего не будет с неё, отвечаю, она чисто так, чтобы легче стало. Не могу смотреть, на то, как тебе хуёво.
Не известно, что на меня нашло, наверное, смесь из долбоебизма и плохого самочувствия, но я ждал повторного приглашения к употреблению, и дело не в том, что мне не нравились отходняки, а в том, что внутри меня кто-то просил добавки, тот самый кто-то, кто теперь живёт иначе, вне растравленных ранее ограничений, и я без особых колебаний повторил процедуру с мундштуком от сигареты и услышал со стороны: