Страница 91 из 112
Глава 34 «Катарсис»
Гул уезжающих авто всё тише и тише. Смотрю вслед уезжающим глазами побитой собаки, готовой начать жалостливо скулить. Понимаю, что никто не вернётся. Отныне моя жизнь за пределами сферы их интересов. Внутри едкий дымок, оставшийся на душе от выжженных кислотой обманутых надежд. Надежд? Надежд, блядь! Сука… как будто они у меня были… В миг жалость к себе сменилась гневными реакциями. Из глубин озлобленного нутра высвободился протяжный рёв отчаяния в небо, обильно затянутое серыми тучами.
АААААА АА АААААААА
Криком исступления общаюсь с небесами.
Я чё так до хуя хотел? Особняк с тиграми? Зал с медведями для спаррингов? Блевать чёрной икрой на карачках? Чё же я такого дохуя фантастического хотел, или натворил, что ты со мной так? А? Хули ты молчишь? Поговори со мной. Ты знаешь, я просто хотел вернуться в обычную жизнь, обычную, блядь, жизнь, сука, обычного, твою мать, человека. Слышь, хули ты там молчишь? А? Я чё, вот прям настолько хуёвый человек, что заслужил это? Я чё хотел до хуя или чё? Чё, сука, за прикол доёбываться до меня с этими ёбаными испытаниями? Я чё кому плохого сделал? А? Ну раз я такой хуёвый. Так разъеби меня прямо здесь и сейчас. Если я такой хуёвый, нахуя, ты меня спасал столько раз? Нахуя вот это всё исполнять? За кой хуй доводить меня до этого состояния? Поржать с меня? Ха-ха, блядь! Спустись сюда, вместе поржём! Объясни, на хуя вот это вот всё.
НА ХУЙЯААААА — Истовость набирала обороты — А? АА ААААААААААААААААА
Фак ю. Это тебе — показываю два средних пальца вверх. — Пошёл на хуй, понял? Пошёл на хуй со своими планами на меня. Пошёл на хуй со своим всепрощеньем. Пошёл на хуй со своей любовью. Ты просто ссыкливая сучка, понял? И нихуя ты мне сделаешь. Мне на хуй мне нужно твоё милосердие. Нихуя ты не всемогущий, ты дешёвка и мир такой же сделал. Просто пошёл в пизду. Хуй ты дождёшься, чтобы я сейчас упал на колени и начал сопли жевать, вымаливая прощенье. Ты для меня больше не авторитет, ты для меня никто, я не твой сын, не твой раб, не твой воин. Слышь, давай по разам, я тебя не боюсь, понял?
Отхаркиваю горло и плюю поодаль от обочины подъездной дороги. Внезапно молния ударила в то место, куда отправился плевок. Неебически страшный звук грома, пробудил первобытные инстинкты страха, и ярость в миг сменилась ужасом. Чувство, будто бы моё облитое кровью сердце полоснули тупой опасной бритвой. Меня отшатнуло, я машинально попятился назад и спустя пару тройку шагов, запнулся хер пойми обо что и упал копчиком на камень. Острая боль, мгновенно пронзившая организм, доставила месседж: «Братан, чё-то ты распизделся, угомонись уже. Тебя услышали. Шутки кончились.». Последовал следующий удар молнией, прямо перед лицом, промеж раскинутых ног, и звук грома был прочувствован абсолютно всем телом.
Слышь ты, косой мудила, ебани-ка давай ещё разок и лучше сразу в голову, чтобы это всё закончить быстро и с красивым фейерверком из крови, мозгов и частиц костей от черепной коробки.
Вместо этого хлынул сильный дождь, охладивший приступы остервенения. Я очень быстро вымок и прямо там на дороге, сидя на жопе под проливным дождём, прикурил сигарету, крупные капли её тут же намочили и сделали непригодной для курения. Я встал, показал средний палец в небо и отправился в склеп Аскета. Прикурив сигарету, снял мокрую одежду, оставшись в одних трусах. Сварил себе не чифир, но очень крепкий чай, пригубил его и лёг на шконку в ожидании того, как напиток охладится до комфортной температуры. Уснул.
Проснулся ночью от хлопка двери, или, может, багажника, автомобиля и звука поставленной, или снятой, сигнализации. Сунул ноги в ещё влажные кроссовки и выбежал на улицу. Машина есть, людей поблизости нет. Внутри мысль: «Даже если это твой подгон, я не буду извиняться за сказанное и сделанное». На столе холодный чай, выпиваю его большими, жадными глотками, омываю остатками дно кружки и выплёскиваю на улицу. Огляделся по сторонам, по-прежнему никого. Оделся. Пока ожидал, выцарапал эпитафию, надгробную надпись, послание, единственному, кто не предал меня, возможно, просто слишком рано умер… Стало неловко за такой ход мыслей, сосредоточился на поиске нужных слов, они пришли. Легко, быстро и непринуждённо. Нацарапал на стене:
«Правильные книжки в детстве читал»
Как только закончил текстовую настенную живопись, раздался звук снятия тачки с сигнализации. Я в ускоренном режиме приобнял памятник Аскету, мысленно извинился за всё, и попрощавшись, выбежал на улицу, где увидел человека с сумкой, что убирает лопату в багажник.
Несколько длинных шагов, и я настиг припаркованный автомобиль. С радостным чувством, что не придётся шагать несколько сот километров до города, протягиваю руку в знак приветствия. В ответ получаю удар ногой в живот, пока сгибаюсь пополам, моё горло оказывается в твёрдой цепкой руке, силой, припечатавшей меня к багажнику. Незнакомец смотрит на меня разъярёнными глазами, приставляет пистолет ко лбу и кричит:
— Ты кто?
Вот и заказ на фейерверк из мозгов подъехал, хули так долго? И я рассмеялся гомерическим смехом. Мой визави сильнее сжал горло и лишил возможности смеяться, глаза на выкате, достаёт содержимое моих карманов: сигареты, зажигалка, мокрый паспорт и разряженный телефон. Кричит громче прежнего:
— Кто ты?
Стучу ему по руке в знак того, что сдаюсь, что он выиграл силовое противоборство. Хватка ослабла.
— Чувак, ты либо убивай, либо давай спокойно в ситуации разберёмся. Я Ваня, и мне нужно добраться до города, если нет, просто скажи, что не берёшь попутчиков.
— Как тут оказался?
— У меня здесь, днём, была встреча с братом. Привёз меня бывший лучший друг, как только брат получил желаемое, они вдвоём бесцеремонно отвернулись от меня, ничего нормально не объяснив, даже из вежливости, не спросив, есть ли у меня возможность добраться обратно до места проживания в нескольких сотнях километров отсюда. Молча съебнули в закат, и вот я выспался, пока шёл дождь, а сейчас ищу варианты трансфера.
— Кем ему приходишься? — Указывает направление дулом пистолета в сторону склепа.
— Давние приятели.
— Почему он похоронен не на кладбище?
— Он родом откуда-то с этих мест. Преступник старой закалки, считал, что отверженных обществом нельзя хоронить на кладбище, дабы не тревожить души обычных людей, так якобы гласит закон человеческий, а у дороги, потому что это запрещает закон государства о погребении.
— Интересный символизм, типа он даже мёртвым чтит не писаные законы выше писаных? А то, что почти прямо через дорогу церковь Сергия Радонежского, это типа как дорога к Богу?
Я пожал плечами. Вспомнилась часовня этого святого в географическом центре страны и то, сколько всего изменилось, но дело было не в изменениях, дело было в ориентире, который мне намекал, что это всё не конец истории и путь мой продолжается. Ох уж этот ебучий рок судьбы, от которого, как я ни старался, не могу никуда уйти. Хотел было подумать о том, что мне кажется, это несправедливым по отношению ко мне, но почему-то не смог вспомнить того, чтобы, где-то кому-то была гарантирована справедливость, даже тем, кто живёт максимально праведно и правильно. Заебало меня это всё, живёшь себе правильно, а тебя по ебалу ссаными тряпками хуячат. Да в рот я ебал эту жизнь праведную, я теперь буду жить по-другому, впредь перестану себя ограничивать нормами какой-то там морали и прочих социальных ограничений, я буду разрешать себе то, в чём раньше всегда отказывал.
От собеседника раздался короткий свист и комментарий:
— Слышь, постели дождевик из кармана двери, на сиденье и прыгай в тачку. Отвезу тебя по доброте душевной в Ростов, а дальше разберёшься, как и куда тебе двигаться.