Страница 86 из 112
— Чего, блядь? Реформа мирового криминалитета? Если тебе угрожают или держат в заложниках, моргни два раза.
— Да ты заебал. — Садимся в полностью чёрную трёхдверную тачку, с буксами срываемся с места, быстро набираем скорость, превышающую скоростной режим, игнорируя правила дорожного движения. — По-братски. Не думай за меня как за идиота. «Чёрная Россия» — следующая ступень эволюции миропорядка, и криминальный элемент важен для баланса власти и политических сил планеты.
— Ты Вову всю жизнь убить хотел, а теперь помогаешь его бредовым замыслам, да ладно, что там говорить помогаешь, ты ими болен. Тебе ведь всегда было насрать на деньги, он точно не мог тебя купить, единственное, что ты ценил, были блатные понятия, вразуми меня, невежду, как вы снюхались.
— Был момент, когда я оказался разочарован, в том, чему посвятил всего себя, и достиг потолка возможностей. Я тогда уже всех разъебал, всё доказал, мой аппетит пропал, писька упала, мне некуда было стремиться. Сидел скучал, тут МиР появляется с предложением возглавить корпорацию «Извини ТиВи» и помогает найти новый смысл, затем к «Чёрному Кремлю» подтянул, постепенно погружая в смыслы реформ мирового криминалитета. Я сразу понял, моё, я хочу стоять в авангарде мировой блатной революции и нести идеи советских воров, адаптированные под масштаб и новую реальность, по всему миру, и это не работа, это судьба, это навсегда, моё имя однозначно войдёт в историю чёрного движения.
— И какова конечная цель сего мероприятия?
— Перековка общественного сознания из зазеркалья. Ну типа, криминал — зеркало цивилизованного общества. СССР и Россия — это разные страны, потому и отражения у них разные, но одинаково способные повлиять на процессы в обществе. Понял? Типа, если изменить отражение, изменится и смотрящий в него, но я за это не думаю, моя задача — укрепление русской чёрной власти в тюрьмах других стран, таков мой путь, и на другом умирать не стану.
— И кто из вас додумался до этой гениальной сказки для взрослых идиотов?
— Тише будь, могу взъебнуть. Есть тип, Ум кликуха, универ его замут. Я в этой схеме человек до некоторой степени случайный.
— Не кажется, что масштаб мелковат, один небоскрёб с высшим криминальным образованием не даст вам, в моменте, должного количества кадров?
— Так он и не один, он есть в каждом из «Чёрных кремлей», небоскрёб, где мы были, одиннадцатый по счёту, а их больше, и в каждый из них криминальные и другие теневые лидеры со всего мира стоят в очереди на обучение, там реально лютый конкурс, куда не попасть случайному человеку с улицы.
— Звучит утопично. Объясни, на хрена это нужно тем, кто и без вашей помощи, вальяжно себя чувствует?
— Ты сильно недооцениваешь потенциал централизованного криминала. Лидеры теневых индустрий — ребята не глупые и видят перспективу, они хотят быть в авангарде нового миропорядка, и, даже зная, что им могут отказать в причастности, помогают сажать наших ребят и обеспечивают покровительство на первых порах. Мы с ними одна большая семья врагов охуевшей старой власти.
— Тебе самому это идиотизмом не кажется?
— Нет.
— А что за история с судом и тюрьмами в цитадели, в качестве альтернативного правосудия?
— В душе не ебу. Если хочешь, завтра сам спросишь у него, зачем он похитил президентов стран-участниц чемпионата мира по футболу и выпускает только на стадион посмотреть игру. Никаких выкупов или условий, просто он содержит их под стражей, и вообще непонятно, зачем он их на стадионы возит, если они пленники. Я сам в курсе только потому, что организовывал некоторые похищения, в рамках программы по отбраковке абитуриентов.
— Смешно. — В миг стало как-то не по себе от допуска мысли, что всё это правда. Тут же вспомнились слова про военную охрану здания и захваты военных баз. От чего не по себе стало ещё больше, и то, что я воспринимал, как понты и бахвальство, вдруг стало необходимостью, сдерживающей потенциальные угрозы.
— Шутим правдой, так смешнее. У МиРа, какие-то свои планы после группового этапа, но в них он меня не посвящает, я вообще по другим делам и вопросам, там чёрные движения и всё такое.
— Почему о похищениях нет информации в новостях и нет никакой шумихи вокруг отсутствия первых лиц ряда стран?
— Как ты себе это представляешь? Малик со студентами спиздил президентов для Мистера Русского? Ни одна спецслужба не готова жертвовать своей репутацией, поэтому, пока ситуация не прояснится, на экранах мелькают двойники, которые не принимают никаких решений, а занимаются чисто еблоторговлей.
Неожиданно Малику приспичило пожиганить и продемонстрировать свои возможности, так к агрессивной манере езды с монологами о своей значимости, он решил наглядно продемонстрировать одно из проявлений вседозволенности и спросил:
— Знаешь, что не так с той мусорской тачкой? — и указал на приближающийся, припаркованный на встречной полосе, автомобиль.
Я мотнул головой, дав понять, что понятия не имею.
— Она не обоссана. — Около секунды, застывшая мимика транслировала готовность сильно рассмеяться. Встретив отсутствие обратной реакции, последовал резкий разворот на скорости, пересекающий двойную сплошную. Интеграция в интенсивный поток некогда встречного движения, и мы у тачки дорожно-патрульной службы. Хлопок дверью, и Малик вразвалочку, не спеша подходит к тачке, запрыгивает на капот, расстёгивает ширинку и начинает ссать на лобовое стекло, крышу, капот. Сотрудники в ярости выбежали на него с криками и угрозой применить оружие, он сначала пытался дотянуться до них струёй мочи, затем застегнул ширинку, спрыгнул и мощно въебал тому, кто с автоматом, пока тот был потерянный от удара, Малик достал нож, перерезал ремень, на котором располагался автомат, и присвоил его себе, следом принялся короткой очередью стрелять под ноги, сопровождая криками с очень коверканным кавказским акцентом:
— Всэм нэ вэрным танцэват румбу.
Спустя короткий промежуток времени они стояли по стойке смирно, отдавая ему честь. Малик выкинул автомат в лужу ссак и довольный собой вернулся в салон.
— Шакалы ебаные, охуели совсем, поссать спокойно не дают.
Я вышел из авто и направился к ним. Вид сотрудников излучал полностью подавленную волю к сопротивлению, пространство вокруг было пропитано страхом, который нарастал пропорционально моему приближению. Оказавшись перед ними, крепко обнял каждого из них, посмотрел через глаза внутрь и попросил прощение за случившееся. Вернувшись обратно в салон, меня встретило потерянное лицо друга детства с немым вопросом: «На хуя? На хуя ты это сделал?».
— Извинись, пожалуйста, перед ними, они такого не заслужили. — Сказал я спокойным, властным тоном приказного порядка, чем словно активировал какую-то функцию, и обозначил границы дозволенного. Малик вышел из машины и отправился к ним.
— Слышь, легавые, за порожняк не обессудьте. Грубанул. Каюсь, но и вы так-то тоже не правы, вдвоём и со стволом, позволили мне так себя вести, кароче без обид. Да? — Сунул в карман каждому по несколько крупных купюр. — Нормально всё? — Они робко кивали головой, следом он пренебрежительно похлопал каждого из них по щеке и вернулся в тачку.
Никогда раньше не замечал за собой такого навыка, как отдавать приказы, мне от него стало неудобно, захотелось извиниться за такое поведение, но заметив, что обстановка хоть и была молчаливой, была лишена напряжения или другого дискомфорта, я отпустил намерение и продолжил давать указания.
— Дальше едем молча. По правилам дорожного движения.
До конца поездки никто не посмел прерывать тишину. Остановившись у подъезда, Малик как ни в чём не бывало: