Страница 8 из 112
— Ты чё, куда-то торопишься? — Вова протянул мне пачку с сигаретами и зажигалку. — Мы, значит, дела все свои побросали, спасать его приехали, а он жалом воротит, видите ли, знакомится не желает. Ваня, где твои манеры? Если честно, мне за тебя стыдно.
— Кстати, откуда вы знали, что меня спасать нужно? — Прикурил сигарету, вышел на свежий воздух и окинул взором расстрелянные тачки на фоне первых убитых.
— Ты снова торопишься, вон посмотри лучше.
Перевожу взгляд на брата, у него в районе локтевого сустава левой руки, сжата голова, человека в чёрной кофте с капюшоном, которую он трёт костяшками пальцев, правой руки, и говорит:
— Этот ботан, обрыган, кибергений. Звать Код, автор вируса «Бэкдор интернета», ну или не вируса, я не шарю, главное, что у меня теперь есть фактический доступ ко всему происходящему и хранящемуся в интернете, вообще всему. Уверяю тебя, я не могу там достать только то, что хранится на автономных физических носителях, в остальном мои возможности в хакнутом Кодом интернете абсолютно безграничны. Я становлюсь в курсе всего происходящего, сразу, как мне это нужно, и об этом никто не знает, мне нет нужды что-то взламывать или вербовать шпионов для получения информации, я просто открываю ноутбук и получаю всё, что мне нужно. Ты представляешь какая я могу быть заноза в заднице, благодаря этому парню?
— Вопрос, надеюсь, риторический и ответа не требует? Слушай, если не хочешь меня избавить от подробностей, то, может, будешь как-то покороче, знаешь ведь выражение «Краткость — сестра таланта».
— Сестра, да не родная, а вот тебе терпению подучиться нужно, осталось двое, и вообще, у кого короче, тот сидит дома и отращивает. Ладно, смотри — указывает пальцем на человека с огромной бородой, разноцветных шмотках и кучей разных фенечек, который расхаживает рядом с трупами в помещении, где я находился большую часть времени — это Ра, не пьёт, не курит, ничего не употребляет, такой типа прошёл земную жизнь и думает, я главный босс в этой его игре. Хочет наставить меня на праведный путь, в целом этим он и занимается, наставляет людей на истинный путь и бескровно решает культурные и религиозные разногласия, чисто на словах всё раскидывает, очень искусный демагог и оратор. Так и быть, в иные подробности вдаваться не буду.
— Вот это ты молодец, вот за это рескпект. Остался последний. Вон тот джентльмен, который сильно отличается и от остальных, и от антуража, дяденька в троечке, классическом костюме с жилетом и прямой осанкой, умеренно величественного вида с нотками лёгкой надменности, это у нас кто?
— Это Ум. — Сказал брат. — Кликуха такая. Если первый был по криминалу, второй силе, третий ресурсам, четвёртый связи, пятый духу, то этот по просвещению. Поверь, умнее человека ты не встречал. Он, как и остальные ребята, из тех, в кого ты отказываешься верить.
— Из Дедов Морозов? Инопланетян? Пони-единорогов?
— Смешно. Из организации, которая тысячелетиями селекционирует наш род.
— Ты опять?
— Ой, да не ной ты.
— Я в курсе, что я не Ной.
— Вопрос спорный.
— Ты опять будешь мне эту дичь втирать, что наш с тобой род, несколько тысячелетий селекционирует тайная организация, стараниями которой, в нашей крови оказались гены Рюриковичей, Романовых и ещё длинный перечень фамилий из учебников истории и священных книг? И Ной в данном контексте, один из наших прародителей?
— Достаточно того, что ты знаешь правду, пусть и считаешь ересью. Люди, как компьютеры, или, вернее, компы как человеки. Первое поколение относительно тебя — это 2 человека, второе уже 4 предка, затем, соответственно, будет 8 прапредков, 16 прапрапредков, 32 тетрапредка, 64 пентапредка, 128 гексапредков, 256 гептапредков, 512 октапредков, 1024 нонапредка и это только 10 поколений, а их больше, и вся наша родословная — результат селекции. Поверь, обстоятельство, что я первый россиянин, а ты последний советский гражданин, — это вовсе не случайность.
— Иногда, когда мне кажется, что я конченный долбоёб, то вспоминаю тебя, и как-то сразу же легчает, ведь на каком бы днище бреда я ни пришвартовался, ты умудришься еще глубже оказаться, чтобы постучаться снизу и накинуть несколько, ещё более, безумных мыслей. В такие моменты прям братская поддержка ощущается. Скажи честно, это такое соревнование, да?
— Соревнование? У меня? С тобой? Ты шутишь? — На лице Володи заиграла снисходительная ирония. — Не льсти себе, ты мне не конкурент, вообще ни в чём, и мне нет смысла с тобой в чём-то соревноваться. Пойми, дурень. Я ведь забочусь о тебе, знаниями делюсь, ресурсами, планами. Официально партию, в министерстве юстиции, на тебя оформил, «Чёрная Россия» называется. Именно поэтому я тебя искал сегодня, и смотри как, хорошо, что нашёл.
— Оформил партию? Это тебе чё, ИП какое, или ООО? С тобой всё в порядке? Это не заразно? Врача, может, позовём, пока не поздно? Хотя тут уже достаточно третьих лиц, что помогут тебе с ответом на вопрос «Не до хуя ли чести обычному прожигателю жизни?» Володь, благодарен за спасение, и всё такое, но, пожалуйста, пойми уже наконец, мне по хуй на партии, власть, политику и остальное, что тебя возбуждает, я типичный обыватель и хочу прожить обычную жизнь, как все. Понимаешь? Я сам хочу быть нормальным. Сам. Никто кроме тебя не переживает на сей счёт, и меня это устраивает.
— Нормальным? Посмотри на него, он хочет быть нормальным, а вот хрен тебе. Мне, родному брату, очень тяжело наблюдать, как ты живёшь мелким человечишкой в вечных сумерках, мне больно знать, что на твоих дорогах нет солнышка, только потому, что ты не видишь цели достойной тебя. Я на правах самого близкого родственника, хочу наставить на путь, достойный тебя. Ты может, выпить хочешь? Стресс снимешь, расслабишься, успокоишься. Сегодня «День Святого Патрика», ты уже пил ирландский виски?
— Я сейчас тебя, наверное, сильно удивлю, но нет, и зелёное на мне отсутствует. Незамысловатый трансфер в багажнике и романтичные рандеву в полумраке ангара, с джентльменами, чьи дырки в теле сейчас рассматривает твой приспешник, не очень-то способствовали празднованиям религиозных праздников.
— Ой, чё за детские отмазки? Было бы желание. Патрик крутой чел был, и святым он стал, ещё до разделения христианства на конфессии. — Щелчок пальцами. В руку Вовы вкладывают бутылку айриш виски, он открывает её и протягивает мне со словами: — Хули ты такой грустный? Сейчас же нормально всё, улыбнись, хорош тухнуть.
Я не стал отказываться и вступать в полемику, а молча вливал в себя содержимое бутылки, к алкоголю в целом равнодушен и пью редко, но конкретно сейчас мне словно становилось легче, с каждым глотком, будто кто-то внутри смазывал струны моей души и возвращал меня к жизни. Вова продолжил речь:
— Ну вот. Молодец. Успокойся. В себя приди, и нормально всё будет, а то ты как не отъёбанная истеричка себя ведёшь. Прими с покорностью свой жребий и улыбнись уже, первым очевидцам твоей, новой жизни.
Я предложил жестом выпить собравшимся, но они отрицательно помотали головой. Я влил в себя ещё виски и решил уточнить:
— Принять жребий? Может, не надо? Может, по-братски накачаешь меня снотворным, или наркотой какой и изолируешь от того, что ты так старательно в меня вливаешь? А я потом проснусь и сделаю вид, что это был какой-то стрёмный сон, о котором надо поскорее забыть.
— Уже.
— Что уже?
— Виски, который ты пил, был со снотворным, и ты скоро отрубишься, а как проснёшься, что-то забудешь, что-то вспомнишь.
Вижу лицо брата, как он подмигивает мне и выпускает дым сигареты вверх из уголка губ, левой части лица, а дальше добро —пожаловать ко сну.