Страница 56 из 112
Глава 22 «Стыки»
Я элегантный, как рояль, направляюсь к месту встречи, и каждый мой шаг сопровождает ебучий стук каблуков, будто лошадь с подковами. Шея трётся о воротник рубашки, в голове только и мыслей о том, что произойдёт, если я застегну нижнюю пуговицу пиджака? Я того рот ебал, кто придумал этот блядский пиджачий этикет с расстёгнутой нижней пуговицей, хочу свободное от стереотипов право самому решать состояние нижней пуговицы пиджака. Мне абсолютно по хуй, как на мне сидит пиджак, но сам факт его наличия на мне обязует быть милым, вежливым и тактичным, при этом ощущать себя, как клоун с на кой-то хуй расстёгнутой пуговкой.
Войдя в просторный зал для переговоров, из относительного далека увидел собеседника и его «озеро» на голове, посреди которого расположилось родимое пятно, мне это напомнило сиську с соском, и у меня начал вставать хуй. Серьёзно? Сейчас? Не думай о сиськах, не думай о сиськах, не думай о сиськах… Член наполняется кровью, и теперь он не только набухает, но и встаёт… Ебааать. Какая же охуительная одежда джинсы, там сунул руку в карман, перенаправил причиндал вверх, и он без палева спокойно себе находится в эрегированном состоянии, прилегая к животу, а вот брюки — это уже совсем другой челендж: карманы меньше, ткань легче, и заметно любое движение… Тем временем уровень дискомфорта возрастает согласно приливу крови в места причинные, и, посмотрев на ситуацию с другой стороны, с приятным удивлением открываю для себя возможность наглядной демонстрации размера своего достоинства, но помериться письками не получилось, во-первых, мой визави сидит за столом, во-вторых, не проявляет никакого интереса к очертаниям моего хуя, в штанах.
Инструкций по приветствию мне никаких не давали, поэтому подходить и жать руку человеку, который с виду никак не заинтересован в стандартном мужском приветствии, через рукопожатие, я не стал и просто сел за стол напротив. Изменив положение тела, на сидячее, ситуация с членом урегулировалась тем, что хуй теперь в штаны никуда не упирается и напряжение в штанах подспало, а вот напряжение за столом нарастало и уже образовало неловкое молчание. С чего-то надо начать разговор. Может, его начнёт он? Или я? Хз, кароч, как принято себя вести, сидим оба молчим. Я пялюсь на яства за столом, ими оказались хиты советских столовок: супы — солянка, гороховый, лапшичный, щи, борщ… Салаты — мимоза, селёдка под шубой, винегрет, оливье… Гарниры — пюрешка, макарошки, гречка, консервированный горошек… А также — тефтельки ёжики, жаренная рыба, котлетки, сосиски, пельмени, шпроты, селёдка с луком, соленья, квашенная капуста и мармелад из мяса, который ещё называют холодцом… Также на столе находились не то пышный омлет, не то манник, не то запеканка, а также медовик, эклеры, муравейник, вафельные трубочки и варенье из молока, известное как сгущёнка… И, конечно же, компот в гранённых стаканах.
Я ни с того ни с сего произношу:
— Мы сегодня без лимонада из хлеба?
— Простите, что?
— Кваса не хватает, говорю. Может, пиццы закажем?
Собеседник ответил безэмоционально:
— А может, бургеров? Молодой человек, сразу выкладывайте все свои заготовки с юморесками, и продолжим беседу, как взрослые люди.
Фоном по трапезной прошёлся голос Дяди Братана:
— Что происходит здесь, останется только здесь, свидетелей не будет. — Хлопок дверью, по помещению пролетел ветерок, и воцарилось ощущение, что мы остались вдвоём.
Сидим молчим, я не знаю, что спросить, он не знает, что рассказать, и я решил начать с любезных нейтральных тем:
— Как ваше самочувствие?
— Стало лучше, как прекратил играть в политические игры.
— Зачем начинали?
— Я был первый и единственный из генеральных секретарей, кто родился и вырос в СССР.
— Я последний человек, рождённый в СССР, а брат первый в России, по-вашему, этого достаточно, чтобы управлять страной?
— Я целиком и полностью продукт советской системы, думал, что точно понимаю общество и его запросы, поэтому затеял перестройку, которая в задумке своей предполагала принципиально новые свободы граждан, новое общество и новое мышление, где люди честно бы говорили о себе и своём прошлом.
— И что же пошло не так?
— Надо было проводить долгосрочные и планомерные кампании, в условиях признания реальности, а не пытаться решать задачи наскоком. Общество и система оказались не готовы. Например, при введении сухого закона, с одной стороны, снизился уровень смертности, с другой, увеличилось количество суррогата и нанесло удар по экономике страны.
— Общество и система не готовы к чужому комплексу мессии?
— К свободе, молодой человек, к свободе, она вскружила людям голову, и народ принялся культивировать тренды на презрение идеалов вчерашнего дня. Вместо благодарности, за снятие ограничений в чтении книг и прослушивании песен, не утвержденных партией, люди спешили поставить в претензию государству искажённые факты из какой-нибудь книги или песни, обиженного на жизнь и государство автора. Никто не сказал «спасибо», за то, что их освободили от оков страха «чёрного воронка», который забирал людей в лагеря за, неугодные правительству, приватные разговоры на кухне. Право на свободу мнений использовали не для конструктивной критики или поисков идеалов и стремлений завтрашнего дня, а для подрыва устоев общества. Людей можно понять, ведь ещё вчера они жили в мире без проблем, а сегодня узнали, что они есть и много, оказалось в стране есть педерасты, наркоманы, проститутки.
— Вот это да, педики, нарики и путаны — шок-контент, который подрывает устои общества.
— Сейчас нет. Тогда, в позднем СССР, было иначе, этих явлений попросту не существовало в сознании граждан. Люди не могли даже подумать, что студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица, может есть в валютных кафе, пить иностранный алкоголь, покупать норковые шубы, продавать своё тело иностранцам за деньги и делиться ими с милицией, которая берёт свой процент, не только с жриц любви, но и от всех, кто нуждается в покровительстве, основанном на невмешательстве, включая депутатов, которые, оказывается, настолько давно воровали что поставили это дело на поток.
Я аж поперхнулся, салатом, от внезапного приступа смеха.
— Вот это поворот, депутаты воруют, ментам заносят, чтобы они чего-то не увидели. — Продолжил смеяться напоказ. — Никогда такого не было.
— Вы просто родились, но не жили в СССР и не понимаете того, что там происходило, да и я лишь вскользь обмолвился о том, что шокировало общество.
— У любой страны всегда много проблем, это нормально, для этого, в общем-то, и нужен главный по государству, чтобы он обкашливал большие вопросики, а не сидел на попе ровно.
— Так мало знаете и так громко судите. Вы знали, что период до перестройки называли эпохой застоя? То было неспроста. До меня были властвующие старцы, которые давно исчерпали запас хода, заданный правителем времён второй мировой войны. Первые лица СССР больше занимались популизмом, чем созданием новых импульсов развития государства. Страна тонула из-за отсутствия движения вперёд. Я понимал: игнорирование проблем не вытянет страну из болота, нужно мыслить по-другому, нельзя использовать власть себе во благо, и стал примером лидера иного типа. Будучи лидером коммунистической партии, целью своей жизни сделал уничтожение коммунизма, и стоит отметить, что я покончил с коммунизмом в Европе.
— Коммунист против коммунизма? Может, Карлсон против варенья? Так долго боролись за права негров, что наконец их получили? Мне продолжить оксюмороны или уже расскажете, что с ним не так было? И как так получилось, что сегодня Европа со своим Европейским союзом — просто хреновая версия СССР?