Крючок для феномена

Когда они вошли в вестибюль, на ресепшене, как и обычно, никого не было. Пришлось им искать администраторшу, слегка заспанную молодайку в легком летнем костюме.

Узнав, с каким вопросом к ней пришли сыщики, она слегка зевнула, села за стойку, перелистала толстенный журнал и флегматично проговорила:

— Вот они. Комната двести тридцатая. В ней проживали шесть девчонок. Старшая у них — Лебедянина Римма, искусствовед. Комната оформлена на нее. Ой! А каков же ее домашний адрес? Что-то никак не разберу. Писала моя сменщица, а у нее почерк — врагу не пожелаешь. Поди пойми, что она тут нацарапала.

— Ну-ка, дайте я посмотрю. — Лев Иванович заглянул в журнал. — Да, без криптографа не разберешься. Насколько я могу понять, здесь написано вот что. Улица Барановского, дом пятнадцать, квартира вроде бы пятьдесят третья.

— Барановского, говоришь? Дай-ка я посмотрю. — Станислав тоже склонился над журналом. — Ого! Кура лапой куда разборчивее пишет. Да, улица как будто Барановского. Что, едем туда?

— Едем немедленно! — заявил Гуров и направился к выходу. — День уже к концу подходит, а мы по сути дела все еще топчемся на одном месте.

— Лев Иванович, а мне что делать? — Леха вопросительно мотнул головой.

— Тебе быть здесь и периодически звонить Леониду. Если он вдруг как-то даст о себе знать, то ты немедленно сообщишь нам об этом.

— Хорошо, Лев Иванович. А Роман Викторович ничего насчет меня не говорил? — неловко подкашливая, осведомился Рублев.

— Леша, если мы найдем и Леньку, и кота, то я лично тебе гарантирую, что все будет просто замечательно, — твердо проговорил Гуров, направляясь к машине. — У Романа Викторовича и Светланы Витальевны все мысли только о том, чтобы найти сына. Ну и кота тоже. Они не заточены на то, чтобы с кем-то как-то сводить счеты. К тому же, если разобраться, Ленька тебя в какой-то мере подставил. Я даже не знаю, это как же надо было сойтись звездам, чтобы шишки просыпались на тебя одного? Больше оптимизма, юноша!

Опера сели в «Пежо». Гуров вырулил на дорогу, ведущую к мосту через Сомовку, и поспешил в дебри столицы. Сыщики хотели найти там две живые души. Одну заблудшую, Леньку, ясное дело. Другую — невинно-чистую. Кто бы сомневался в том, что это кот?

Ближе к вечеру они катили в потоке машин по Ленинградскому шоссе, направляясь к одному из клубов любителей кошек. Приятели, еще только отъезжая из «Средилесья», решили разделить работу. Гуров предложил Стасу взять на себя поиски Тибета, на что тот согласился, хоть и без особого энтузиазма. Себе Лев Иванович оставил проверку места жительства феминистки, у которой, несмотря на всю фантастичность этого предположения, теоретически мог находиться Леонид Фоминин.

За время пути Крячко успел созвониться с информационным отделом и взять там информацию о любительских и коммерческих структурах, объединяющих любителей кошек. Число, услышанное Станиславом, его сильно озадачило. Таковых оказалось слишком много.

— Лева! — закончив разговор с Жаворонковым, обалдело произнес он. — Ты не представляешь! В Москве восемьдесят четыре конторы, которые занимаются кошками! Это когда же я их всех объеду-то?

— Стас, насколько мне известно, клубов собаководов в Москве почти триста, — с усмешкой проговорил Лев Иванович. — Сколько было бы хлопот, если бы пришлось искать собаку! Так что радуйся. Восемьдесят четыре — это сущий пустяк!

— Ага! Пустяк! — с сарказмом выдал тот. — Особенно с учетом того, что уже подходит конец рабочего дня.

Гуров оставил Станислава у офисного здания, в одном из помещений которого размещался клуб любителей кошек со сказочным названием «Котофей Иванович», велел ему держаться мужественно и помчался на улицу Барановского.

Впрочем, если разобраться, то Льву Ивановичу тоже выпала задача не из легких. Ему предстояло встретиться с особой, в той или иной мере придерживающейся мужененавистнических взглядов. Благо, если она человек вменяемый, контактный, способный трезво видеть окружающий мир во всем его многообразии. А если эта персона зациклена на неприязни, а то, чего доброго, и ненависти к этому проклятому мужичью? Да, тогда говорить с ней будет очень непросто.

Минут через десять езды Гуров зарулил во двор, образованный длиннющим высотным доминой и двумя девятиэтажками довольно старой постройки. На одной из них стоял номер пятнадцать.

Лев Иванович подошел к домофону второго подъезда и уже хотел было набрать пятьдесят три, но остановился. Ему вдруг подумалось, что, имея дело с человеком не вполне предсказуемым, лучше было бы, что называется, свалиться ему как снег на голову, без предварительного уведомления. В самом деле! Вдруг эта самая Римма Лебедянина, отторгающая от себя всех без исключения представителей мужского пола, вообще не захочет с ним общаться? Что ее тогда, повесткой, что ли, прикажете вызывать на допрос?

Оглядевшись, Гуров увидел женщину средних лет, которая шла в его сторону, издалека вперив в него подозрительный взгляд. Он заблаговременно достал удостоверение, показал его этой особе, поздоровался с ней и поблагодарил ее за возможность войти, предоставленную ему.

— Вы кого-то хотите задержать? — поднося к домофону электронный ключ, вполголоса поинтересовалась та.

— Нет, я не буду никого задерживать. Мне нужно увидеться с вашей соседкой по подъезду, которая знает свидетеля по делу, расследуемому нами сейчас, — так же тихо ответил Лев Иванович.

— Кто же это такая? — В глазах женщины загорелось жгучее любопытство.

— Лебедянина Римма из пятьдесят третьей квартиры, — шагнув в вестибюль, доверительно сказал Гуров. — Вы ее знаете? Как она? Не скандальная?

Его собеседница изобразила жест, который можно было понять однозначно. Мол, я знаю ее как облупленную. Потом она все тем же приглушенным голосом изложила несколько занимательных баек о Лебедяниной. По ее словам выходило, что эта оторва Римка давно уже не дружит с головой, поскольку уже раз пять выходила замуж, но так и осталась одна-одинешенька.

— Но она же феминистка. Такие женщины вроде бы мужиков на дух не переносят, — заявил сыщик.

— Ага, сейчас! — Дама саркастично усмехнулась. — Переносит, да еще как! Через день у себя устраивает такие гульбища, что и за полночь соседям спать не дает. То и дело участкового вызывать приходится.

Женщина сказала полковнику, что некая родственница Лебедяниной удачно пристроилась к заграничной кормушке. Деньги из-за бугра поступают на организацию всяких протестов, шествий, митингов. Их проводят голубые и розовые, всякие демократы, какие-то радикальные экологи и еще невесть кто. Римма объявила себя феминисткой, сколотила команду из полутора десятков девиц, многие из которых и в самом деле являли собой ярых мужененавистниц. Именно с этой шайкой-лейкой она и устраивала всевозможные мероприятия.

— Вот только на днях в каком-то парке опять бузили всей своей командой. То ли в защиту воробьев, то ли против шуб из цигейки. Ой, просто дурь самая настоящая, совершенно беспросветная, — проговорила женщина и направилась к лифту.

Поднявшись на второй этаж, Лев уже знал, что скажет Римме. Позвонив в пятьдесят третью квартиру, он услышал шаги, доносящиеся изнутри. Из-за двери выглянула довольно-таки аппетитная особа лет тридцати пяти с весьма нехилыми формами.

Гуров поздоровался с ней, небрежно махнул перед ее носом своим удостоверением и, не давая опомниться, представился:

— Оперуполномоченный Березкинского ОВД капитан Горин. Вы Лебедянина Римма? Тут вот какое дело. Вы со своими знакомыми до вчерашнего дня находились на отдыхе в лагере «Средилесье». Верно? Ну да. А кто из вашей группы приезжал туда на белой «Шкоде»?