Страница 19 из 47
— Это исключено. Мы их забираем с собой, в нашу КПЗ. Оттуда их никто не отпустит без санкции начальника главка генерал-лейтенанта Орлова. А он к таким гусям лапчатым относится очень сурово. Суда и отсидки им не избежать, гарантирую.
Сестры переглянулись, некоторое время думали, после чего Маргарита решительно объявила:
— Хорошо! Мы верим вашему слову и заявления сейчас напишем. Надеюсь, хуже не будет.
— Можете не сомневаться, они сядут, — заявил Лев Иванович.
Сестры вооружились авторучками, сели за стол и начали писать заявления, заглядывая друг к другу. В принципе, можно было написать одно общее, но Гуров про себя согласился, что два — это лучше, поскольку смотреться будут солиднее.
Когда заявления были готовы и Лев Иванович собрался уходить, он задержался у выхода из зала, окинул взглядом сестер и неожиданно спросил:
— Девчонки, вам такая жизнь не надоела? Вы молодые, неглупые, красивые. Неужели не задумывались, на что уходит ваша жизнь? Вы же понимаете, что при некоторых нынешних обстоятельствах она может оборваться в любой момент. Да и на долгожительство рассчитывать было бы наивно. Про СПИД говорить не буду. Про это вы и сами знаете.
— От него сейчас лечат, — вполголоса проговорила Маргарита.
— Не лечат, а подлечивают, подавляют ВИЧ химическими препаратами, чтобы он не слишком подрывал иммунитет, — произнес Гуров с заметным сожалением в голосе. — Да, сейчас и носители ВИЧ рожают. Но что за жизнь у их детей? Если вдруг сверстники узнают, что у их мам вирус, то они не так уж и редко становятся изгоями. Но есть и иные угрозы. Женщины, имеющие много партнеров, большинство из которых не слишком-то соблюдают правила интимной гигиены, очень сильно рискуют заработать онкологию.
— Что, это правда? — недоуменно спросила Арина.
— Вон стоит ваш ноутбук, наверняка подключенный к интернету. — Лев Иванович взглядом указал в сторону стола, приткнувшегося в углу. — Включите его, наберите в поисковой системе запрос на эту тему. Думаю, полученные ответы вас впечатлят. Ну ладно, пойду я. До свидания! — Он вышел из дома и направился к «Пежо».
Когда сыщик уже подошел к своему авто, он краем глаза заметил двух парней, которые подбежали к двери предпоследнего подъезда и позвонили в сто четвертую квартиру.
Гуров остановился и прислушался.
— Ритусь! Ариша! Мы пришли! — залихватски, с многозначительной интонацией объявил один из этих визитеров.
— Кто? — донесся голос из динамика домофона.
— Витек и Костя. Открывайте! — уже с нотками раздражения в голосе потребовал парень.
— Витек! Костя! Ставлю вас в известность, что лавочка закрывается. Все! Хватит! Допуск на нашу территорию только для тех, кто пришел делать предложение.
— Чего? — ошарашенно протянул Витек. — Ты что, совсем одурела? Да кому ты нужна?
— Ах так! Тогда вообще забудь сюда дорогу! Навсегда! Понял?
В динамике раздался щелчок, и он умолк.
— У нее что, крышу сорвало? — все никак не мог успокоиться расходившийся Витек. — Да я им, этим шлюхам, сейчас окно выставлю! Они у меня получат! Какие-то девки возомнили о себе не знаю что! — Он подобрал из травы камень, направился к окну и в этот момент услышал строгий мужской голос:
— Что, на пятнадцать суток напрашиваемся?
Витек оглянулся и недоуменно воззрился на рослого незнакомца.
— Костя, а тебе не кажется, что дядя хочет отхватить хороших люлей? — спросил он.
— Эй, ты полегче! — с опаской в голосе осек его Костя. — А то сейчас, чего доброго, нарвемся мы с тобой на грубость.
— Что, страшно тебе? — Витек презрительно фыркнул. — Ну и ладно. Я с ним один сейчас разберусь!
Однако его разборка как-то не задалась. Парень, схваченный за ухо железными пальцами, взвыл от боли. Он тут же увидел удостоверение сотрудника уголовного розыска, поднесенное к самому его носу, сразу же струсил, заойкал, начал извиняться и уверять, что его слова были всего лишь шуткой.
Гуров разжал пальцы, придержал хулигана за плечо и заявил:
— Имей в виду, если поступит хоть одна жалоба на то, что ты тут бузишь, сядешь сто процентов! Вон, видишь в «Пежо» двое излишне крутых? Сегодня им придется ночевать в КПЗ. Потом их будут судить, и они получат сроки.
Приятель Витька заглянул в машину и с тревогой проговорил:
— Закира и Федьку замели! Говорил я тебе!
Витек, окончательно деморализованный, просительно держа перед собой руки, торопливо пролепетал:
— Зуб.. то есть слово даю, что сюда я больше ни ногой! Обещаю! Гражданин начальник, ничего плохого вы больше обо мне не услышите! Здоровьем клянусь!
— Ну, хорошо, на первый раз поверю. Но имей в виду, Витя, память у меня фотографическая. Если обманешь!.. Ты понял! — сурово отрубил Лев Иванович и направился к машине.
Сев на свое место, он коротко обронил:
— Никакого порядка! Полный бардак!
Гуров запустил мотор, включил передачу и покатил по улице Крайней в сторону Ботанической.
— Товарищ полковник, разрешите обратиться? — несколько заикаясь, неожиданно проговорил носастый лейтенант.
— Ладно, обращайся. Только я тебе сейчас уже не «товарищ полковник», а «гражданин начальник», — не оглядываясь, поправил его Гуров.
— То есть гражданин начальник! Я и сержант Алтыбеков в самой полной мере осознали то, как неправильно себя вели! Я клянусь, что подобного больше не повторится! Отпустите нас, а? У меня семья, двое детей. Сейчас жена позвонила. У старшего, Вадьки, ему четыре года, воспалилась десна, пол-лица разнесло. Как они без меня будут?
— Об этом раньше надо было думать! — хмуро проговорил Лев Иванович, сворачивая на Ботаническую. — Сейчас, наверное, и Алтыбеков вспомнит о своей семье. — Он взглянул на сержанта и спросил: — Она у тебя тоже есть?
— Я еще не женат, у меня девушка на Ставрополье. Собирались свадьбу сыграть, — понуро произнес тот и спросил: — Гражданин начальник, а сколько нам дадут?
— Это будет суд решать. — Гуров говорил спокойно, как учитель, объясняющий детям новый материал. — Но вначале будет следствие, которое установит все эпизоды ваших похождений. А они у вас очень богатые! Как я понял из разговоров с жильцами этого дома, наследили вы здорово. Помимо рукоприкладства в отношении сестер Мукомахиных, причем неоднократного, вы совершили избиение еще одного жильца этого дома. Думаю, таких эпизодов в вашей так называемой правоохранительной деятельности наберется немало. Так что где-то от трех до пяти лет общего режима вам вполне светит.
В этот момент у лейтенанта запиликал телефон.
Он неуклюже достал его из кармана и неуверенно спросил у Льва Ивановича:
— Гражданин начальник, ответить можно? Это жена.
— Ответь, — холодновато согласился полковник.
Лейтенант некоторое время слушал, судя по всему, достаточно острую тираду своей половины, потом умоляюще проговорил:
— Аня, ты все неправильно поняла! Я любил тебя и люблю! Больше никого! Так уж вышло. Понимаешь? Всякое в жизни бывает. Как это уезжаешь? Анечка, я прошу тебя!.. — почти выкрикнул он и после секундной паузы горестно прохрипел: — Все. Она отключилась. Гражданин начальник, уж если я, по вашему мнению, такой законченный мерзавец, то дайте мне пистолет с одним патроном! Меня прямо сейчас не станет. Что же вы молчите? — Последние слова он почти выкрикнул, чуть не плача.
Сержант толкнул его в плечо и с тревогой спросил:
— Федя, ты чего это? Зачем стреляться-то надумал? Сам же говоришь, всякое бывает. Может, и обойдется. До суда еще надо дожить. Не стоит раньше времени пороть горячку.