Раскрась мое уродство

— Ха, крутой, я сейчас работаю, но мы можем встретиться в Tableview, чтобы выпить позже?

Кэл — наркобарон; здесь он местный наркокороль. Он управляет маленькой империей своего отца прямо под носом у всего мира; мы оба прячемся у всех на виду, и так было на протяжении многих лет. С годами нам, преступникам, стало легче. Время от времени я помогаю Кэлу в нескольких авариях, и его работа всегда оплачивается по высшему разряду.

— Может, в «Дудлс» около шести? Я все еще в часе езды от тебя, только сейчас выезжаю из поместья.

— Увидимся там, Ро, мне нужно идти, я тут кое-чем занят.

Это означало, что я выбью все дерьмо из одного из своих дилеров за какую-то ерунду, которую он провернул и которая мне не понравится. Я любил Кэла. Он был братом, которого у меня никогда не было. Он будет просто в ауте из-за этого дерьма. Черт.

Я отправляюсь в город, который находится в часе езды от долины Франсшук. Я очень люблю этот город, но поместье оказалось более удобным для бизнеса, поэтому я оставил его себе. Оно также напоминает мне о Мике, который оставил пустоту в моей жизни после своей смерти. Я приезжаю в город всякий раз, когда у меня появляется возможность навестить Кэла.

Выбираю длинный путь, не желая ждать Кэла. Я проезжаю через пик Чепмена, крутые ветреные дороги ведут через Хаут-Бей и Суйкербосси к живописному побережью, которое приводит меня в город. Проехав через центр города и оказавшись на другой стороне залива, я вижу гору Тейбл, возвышающуюся над шумным городом. На ней действительно есть на что посмотреть в поздний полдень, и над ней нависает облачная скатерть — обычно это предупреждение о том, что завтрашняя погода будет просто дерьмовой. Солнце уже почти скрылось за горизонтом над бухтой Тейбл, и видны огни танкеров и траулеров, которые ждут в море, чтобы зайти в док. Когда я въезжаю в бухту Тейбл, я вижу сотни кайтсерферов в бухте, использующих все возможности ужасного ветра, который разыгрался не на шутку здесь за последнюю неделю. Их разноцветные воздушные змеи несутся по воздуху с бешеной скоростью, буквально, эти парни постоянно ломают кости, ведь вода похожа на бетон, если ударяться о нее достаточно быстро. У нас в долине нет ветра, и я совсем не против этого. В Франсхуке гораздо спокойнее, чем в городе; нет баров и клубов, это маленькое причудливое местечко, и мне нравится, что здесь спокойно.

Я еду по пляжу и паркуюсь у «Додлс», небольшого бара/закусочной на берегу. Он существует здесь уже много лет, и пока многие другие открывались и закрывались, этот оставался на месте. Я занимаю столик на открытой террасе и заказываю скотч у слишком кокетливой официантки. Я не выгляжу на свои сорок два года, и ко мне часто пристают молодые девушки, чьи трусики засадили бы меня в тюрьму, если бы я в них залез. О, подождите, эта тупая, забытая богом страна тупых задниц сделала возраст для секса по обоюдному согласию тринадцать лет, поскольку их некомпетентные полицейские и суды не могли справиться с тысячами изнасилований ежедневно. По одному каждые четыре минуты. Может, я и убийца, но изнасилование — это преступление, которое меня очень раздражает. Секс — это то, что никогда не должно быть оружием. Меня воспитывали в духе уважения к женщинам, даже к тем, которых приходилось убивать. Да, я в курсе про пословицу: «чья бы корова мычала…»

Кэл опаздывает, как всегда, он перешел на африканское время. Здесь никто не имеет понятия о пунктуальности; они приходят, когда захотят. Меня это раздражает, хотя после стольких лет я все еще могу определять время и читать часы, черт возьми. Я сижу на палубе «Дудлс» и нетерпеливо жду своего друга, официантка приносит заказанные мной напитки, а я потягиваю виски, наблюдая за людьми, гуляющими по берегу на пляже, некоторые из них с детьми или собаками — все они не обращают внимания на монстра, сидящего здесь и наблюдающего за происходящим. Я идеально вписываюсь в это место и наблюдаю за тем, как их мир проходит мимо меня, а мой мир гораздо темнее.

Замечаю, как слишком яркий «Мерседес» Кэла подъезжает и паркуется перед «Дудлс». Он выглядит одинаково каждый день: черный костюм неизменная тройка, его длинные светлые волосы растрепались от ветра. Он не хочет их стричь, это его последний акт бунта против отца. Лично я не могу носить костюм каждый день; мне нравится носить удобные вещи. Наверное, в мире экологических наркотиков он должен выглядеть соответствующе. Кэл — типичный ирландец, у него светлая кожа, волосы и лукавые зеленые глаза, которые иногда пугают меня.

— Ро, — громко приветствует он меня, хлопая по плечу.

— Я заказал тебе скотч, и ты опоздал, — огрызаюсь, его небрежное отношение ко времени раздражает меня, и он это знает. Я уже почти допил свой напиток.

— Извини, приятель, но мои клиенты живы, и мне приходится с ними встречаться. Так что же заставило тебя так разозлиться? — Его ответ пронизан сарказмом.

Делаю глубокий вдох, обдумывая, с чего начать рассказ.

— Ну.... Помнишь мой проект по преследованию несколько лет назад? Он привел к тому, что я облажался самым худшим образом.

— А-а-а, очень сексуальная дочь мертвого босса, на которую было чертовски приятно смотреть. Что случилось? Она тебя узнала? Донесла на тебя? Я думал, ты больше не следишь за ней? Мы можем это исправить, у меня есть парень в отделе наверху. — Он говорит с блеском похоти в глазах, он говорит так быстро, тогда до меня доходит — он весь день был под кайфом. Он хуже, чем ребенок с СДВГ (Синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) — это поведенческое и нервно-психическое расстройство, характеризующееся невнимательностью, гиперактивностью и импульсивностью, которые являются распространенными, ослабляющими и в остальном неуместными для возраста. Некоторые люди с СДВГ также проявляют трудности с регулированием эмоций или проблемы с исполнительной функцией), когда у него есть сладкое.

— Кэл, это серьезно, и не говори так о ней или о нем, после смерти моего отца ее отец заменил мне его. Меня наняли, чтобы я устроил для нее небольшой несчастный случай.

Его лицо тускнеет, и я вижу, как его мозг мгновенно включается в работу. У меня потеют ладони при одной мысли о том, чтобы рассказать ему об этом. Стучу по ободку своего почти пустого бокала.

— Проклятье, мужик. Ты не можешь взять эту работу, верни деньги и уйди от этого заказчика — это патовая ситуация.

Он одним глотком проглатывает остатки своего скотча и машет маленькой кокетке. Когда я не отвечаю, он просто продолжает наседать на меня.

— Это шутка, приятель? Это не смешно?

Кокетка в брюках в мгновение ока оказывается около стола. Кэл поднимает за нее свой бокал.

— Просто принеси нам бутылку и немного льда, малышка.

Она бежит за бутылкой скотча по завышенной цене в бар внутрь. Каллум не сводит глаз с ее задницы — типичный Каллум. Я качаю головой, глядя на стол, не зная, куда смотреть в данный момент.

— Без шуток, это был ее муж. Он узнал, что у нее есть деньги и что она их от него спрятала, ублюдок, и хотел, чтобы она умерла, а потом получить бабки.

— ТЫ УБИЛ ЕЕ! — в ужасе шепчет он в ответ.

— О, черт возьми, нет! Черт, давай я тебе все расскажу, а ты потом все обсудим.

— Хорошо, — я вижу панику в его глазах, он смотрит на меня и постукивает пальцем по краю своего стакана. Его мозг работает так же быстро, как и мой, пытаясь разобраться в этом хаосе.

Флиртующая девушка-официантка вернулась, отхлебнула виски и предложила нам поесть, но Кэл грубо отмахнулся от нее, пробурчав: