Страница 45 из 47
— А если серьёзно, — продолжила она, — я знаю этих двоих много лет. Марина — делает всё из страха, а потом из любви. Дима — делает всё из любви, а потом из мести. Сегодня я вижу, как они наконец‑то выровняли эту пропорцию. Марин, Дим, будьте честны друг с другом. Даже когда страшно. Даже когда стыдно. Особенно когда стыдно. И тогда, возможно, вам не придётся встречаться в суде… — она подняла палец, — никогда больше.
— Никогда не говори «никогда», — буркнул Дима.
— Заткнись, — отрезала Лена. — Сейчас я тут главная.
Девочки были в одинаковых светлых платьях, с веночками из живых цветов — моих, конечно. Они разносили гостям бокалы с шампанским и соком, хихикали, шептались.
Когда пришло время первого танца, Дима подошёл ко мне, поклонился.
— Позвольте пригласить, Марина Дмитриевна, — произнёс торжественно.
— С удовольствием, Дмитрий… — задумалась на секунду, — Дмитриевич? — рассмеялась.
Мы танцевали под какую‑то старую, тихую песню. Не ту, под которую я танцевала с Русланом много лет назад. Новую. Наша.
Я положила голову ему на плечо и поймала его шёпот:
— Я всё ещё не верю, что это происходит.
— Я тоже, — ответила. — Но если это сон, давай не будем просыпаться.
Где‑то на краю зала, опершись о стену, стоял Руслан. Я поймала его взгляд. В нём не было зависти. Была… мягкая грусть. И что‑то ещё — как будто он тоже наконец‑то отпустил.
Когда праздник подошёл к концу, девочки залезли нам на колени.
— Ура! — кричала Наташа. — У нас теперь официально не просто Дима, а Дима-муж-мамы!
— И наш тоже, — добавила Лера. — Почти.
Я посмотрела на них, на Диму, на наших близких и вдруг ясно осознала: да, мы прошли через ад. Но… вышли. И сейчас — стоим на своей территории, которую отвоевали.
И это — бесценно.