Страница 40 из 108
Голос Алекса становится неразборчивым, пока я лихорадочно листаю свой телефон в поисках сообщений, которые Ксандер прислал во вторник вечером. Я нахожу их, и у меня перехватывает дыхание.
Я предположил, что он имел в виду мою тайную встречу с Джой, но теперь я вижу эти слова в совершенно ином свете: ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?
— Прости, — говорю я, когда Луна говорит, что уже едет. — Я не знал, кому еще позвонить.
— Все нормально. Я уже была в этом районе.
— Но не из-за этого.
— Бенни, Джой моя подруга. Конечно, я хочу помочь. — Она вздыхает. Я узнаю этот вздох; услышав его, моя тревога уменьшается наполовину. — Не надо было мне так уходить. Я знаю, как это тяжело.
Мне приходится бороться со слезами.
— Мне не нужны твои извинения. Ты не должна извиняться.
— Что ж, а мне не нужны твои.
На заднем плане слышен гудок. Приглушенное ругательство. Я уже собираюсь спросить, не хочет ли она перезвонить мне, когда она говорит:
— С чем мы имеем дело?
Это «мы» почти меня добивает. Сквозь распухшее горло я объясняю, что произошло с нашего последнего разговора.
— Черт возьми, — бормочет она.
Она никогда не ругается. Никогда. Но вместо того, чтобы шокировать меня, эти два слова наполняют меня чувством справедливости. Я прижимаю телефон к уху, радуясь, что в моей команде есть человек, который меня понимает. Мы погружаемся в уютное молчание, и тут она говорит:
— Бенни, ты же говорил, что техническая команда закончила обработку?
— Да, так сказала Келлер.
Снова бормотание.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что я поднимаюсь на холм, и в доме Джой есть люди.