Страница 38 из 108
— Взаимно. — Я подождала, пока она скрылась из виду, прежде чем повернуться обратно к Бенни. — El Coyote — через улицу.
Понимание озарило его лицо.
— «Пылающие Маргариты»?
Мы дождались, пока нам принесут напитки, чтобы начать разговор о неловком.
— Итак… — Я подняла свой бокал. — Поздравляю.
— Спасибо.
Мы чокнулись.
— Когда именно это произошло?
— В прошлом году. В мае.
У меня сдавило грудь. Я сделала большой глоток маргариты и подождала, пока текила разольется по венам.
— Здесь? В Лос-Анджелесе?
— На севере. В ресторане недалеко от Санта-Крус. Было скромно, — добавил он. — Из гостей была в основном ее семья.
— Точно. Я и забыла, что они там живут. — Я кивнула, пока мои мысли начинали вращаться по спирали. Что я делала в тот день? Кто был его шафером? Какую песню они выбрали для первого танца? И вопрос, который причинял больше всего боли, тот, который я не могла задать: Кто проводил церемонию? Мы обещали проводить церемонии на свадьбах друг друга.
Он, должно быть, прочитал мои мысли, потому что тихо сказал:
— Телефон работает в обе стороны. Ты мне ни разу не позвонила.
— Я была расстроена. Тем, что ты сказал о том, что я не хотела ребенка. А потом ты не извинился.
— Я пытался так много раз.
— Я не знала. Ксандер сказал… — Ксандер сказал, что мне следует подождать, пока Бенни свяжется со мной первым. Что истинное лицо человека проявляется, когда другие страдают. Что Бенни явно не такой порядочный, каким я его себе представляла. Мне было неловко, что я повелась на эти слова, но я была в отчаянии. — Ты приходил ко мне в снах.
В глазах Бенни появилась надежда.
— Правда?
— Ты никогда ничего не говорил. Ты обычно просто сидел в углу… качал головой, глядя на меня, как будто я была каким-то разочарованием. — Каждый раз я была так уверена, что он действительно там. Каждый раз Ксандеру приходилось напоминать мне, что это не по-настоящему.
— У тебя были сонные галлюцинации со злым Бенни? Это ужасно.
— Я правда верила, что ты с этим смирился. — У меня навернулись слезы. — Я была в плохом месте.
— Я знаю, что была. Знаю. — Его глаза тоже увлажнились. — Как сейчас дела?
Я не хотела об этом говорить. Однако алкоголь уже создал разрыв между моим разумом и ртом, потому что я поймала себя на том, что говорю:
— Он хочет попробовать снова.
Дождь усилился, барабаня по крыше. Зеленые глаза Бенни скользнули к наклонному, украшенному огоньками потолку, а затем снова вернулись ко мне.
— Что ты об этом думаешь?
Я пожала плечами, пытаясь изобразить безразличие.
— У меня есть замороженные яйцеклетки. Это не обязательно должна быть я. Мне не пришлось бы принимать гормоны или что-то в этом роде.
— О. — Бенни выглядел так, будто изо всех сил старался сохранять беспристрастность. — Когда ты это сделала?
— Около тринадцати лет назад. — Я не удивилась, что эта тема никогда не всплывала. Я была так молода. Честно говоря, я даже не рассматривала суррогатное материнство до своей беременности. Я пошла на забор яйцеклеток только для того, чтобы угодить родителям, которые настаивали на мерах предосторожности перед тем, как тестировать новый препарат — на случай, если я окажусь в меньшинстве женщин, которые страдают от разрушительных побочных эффектов для фертильности. В итоге я принимала этот препарат недолго, но яйцеклетки мы сохранили.
— Значит, тебе не пришлось бы самой вынашивать ребенка.
Я знала, о чем он думает: мне никогда не пришлось бы страдать. Я могла бы избежать исключительной душевной боли, если бы изначально пошла по этому пути. Мы с ним не потеряли бы три года. Или, может быть, он не думал обо всем этом. Может быть, это только я.
— Верно, — сказала я.
— И Ксандер с этим согласен?
— Он склоняется. — Честно говоря, он питал романтические представления о традиционном зачатии. Но я надеялась, что в конце концов мы придем к общему мнению. — Пока ничего не решено.
— Чего ты хочешь?
— Я хочу продолжать чувствовать себя собой. — Я сказала это легкомысленно, но это, возможно, было самым правдивым утверждением, которое я когда-либо произносила. Я так много работала, чтобы дойти до этой точки. Гормональные колебания опустошили мое тело и встряхнули мой проверенный медицинский коктейль. Под наблюдением моих врачей я была и вверх, и вниз, и внутри, и снаружи, и всячески вокруг самой себя, пытаясь найти новое равновесие. Тот факт, что нам недавно удалось достичь чего-то близкого к этому, был огромным облегчением.
— Это твое тело, — сказал Бенни.
Я отпила маргариту.
— Я знаю.
— Твое тело.
— Бенни.
Он вздохнул.
— Я хотел быть рядом с тобой. Ты не представляешь, Джой. Я думал, ты меня ненавидишь.
— Я никогда не смогу тебя ненавидеть, — прошептала я.
Он протянул руку и взял меня за руку.
Позже, спустя много часов, я вернулась домой и накричала на Ксандера, и он заплакал и сказал, что ему жаль, что он только пытался защитить меня, что я была хрупкой и он не хотел, чтобы это так долго продолжалось. Я не поверила ему, но позволила себя обнять, а когда он перестал плакать, я заставила его пообещать, что он никогда не сделает этого снова, никогда-никогда, и он поклялся жизнью, что всегда хотел только лучшего для меня, что он так сильно любит меня, так сильно-сильно. Он напомнил мне, что это тоже было тяжело для него, и я в конце концов уступила, потому что он был прав. Это было тяжело для нас обоих. Оставалось только двигаться дальше.
Но в этот момент, держа Бенни за руку в этой украшенной огоньками кабинке El Coyote, я думала не о будущем и не о прошлом. Я думала только о том, как я благодарна за этот второй шанс.
Бенни смотрел на меня, потягивая свою маргариту, и по его лицу пробежало мечтательное выражение.
Я не могла не улыбнуться.
— Что?
— У меня есть идея, — сказал он. — Для подкаста.