Страница 70 из 78
— И сколько у тебя теперь звёзд?
— Много, — он улыбнулся. — Я за каждым ночником гонялся. У бабушки в деревне — там были другие. У друга в гостях — я на его ночник смотрел, пока все спали. Даже в поезде однажды. Проводница разрешила в её купе посидеть, там тоже светилось что-то. Но самая яркая…
— Самая яркая? — подхватила она.
— Самая яркая — та, что лежит у меня на плече. — Он ласково прижал её к тёплому боку. — И светит так, что никакая система не затмит.
— Поэт, — фыркнула Полина, но в голосе её слышалась улыбка.
Настоящая, искренняя, без тени страха.
— Реалист, — поправил он. — Который просто констатирует факты. С прискорбием сообщаю, что данная звезда является главным источником света в моей вселенной. И да, я знаю, как это пафосно звучит.
— Пафосно, — согласилась она. — Но я разрешаю.
Она засмеялась тихо, приглушённо, утыкаясь лицом ему в шею. И от этого смеха в комнате вдруг стало светлее. Будто и правда зажглась ещё одна звезда. Прямо здесь, между ними.
За окном начало сереть. Медленно, нехотя, будто ночь не хотела уступать свои права, цеплялась за каждый угол, за каждую тень. Где-то далеко запели первые птицы — робко, неуверенно, но всё же. Пробовали голоса, проверяли, можно ли уже.
— Скоро утро, — прошептала Полина. В её голосе не было вопроса — только констатация.
— Скоро.
— Ты боишься?
Он задумался. Раньше, до всего этого, он бы соврал. Сказал бы «нет», гордо и твёрдо. Но сейчас, с ней, врать не хотелось.
— Есть немного, — признался он. — Но меньше, чем если бы я был один. Если честно, намного меньше.
— Я тоже меньше боюсь, когда ты рядом, — она провела пальцем по его груди, чертя какие-то невидимые узоры. — Раньше я думала, что сильная. Что справлюсь сама. А теперь… теперь я не хочу справляться сама. Я хочу, чтобы ты был рядом всегда.
— Я буду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он снова поцеловал её в висок, вдыхая запах волос — травяной, чуть сладкий, пахнущий домом. Тем самым домом, которого у него в его взрослой жизни не было. До неё.
— Тогда давай договоримся, — сказал он после долгого молчания. — Что бы ни случилось сегодня, мы всё равно будем рядом. Даже если система, даже если тени, даже если весь мир решит, что мы должны быть порознь. Даже если… — он запнулся. — Даже если одному из нас покажется, что так будет легче. Мы не сдаёмся. Договорились?
— Договорились, — она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Но лучше без катастроф. Я свой завтрак с блинами ещё не доела, между прочим. И варенье бабушкино осталось — половина банки. Не пропадать же добру.
— Жадная.
— Расчётливая, — она ткнула его пальцем в бок. — Экономия и бережливость — залог выживания в условиях кризиса.
— Это ты сейчас про блины или про систему?
— Про всё сразу, — она зевнула, деликатно прикрывая рот узкой ладошкой. — Я комплексная личность. Могу думать о нескольких вещах одновременно.
— Комплексная, значит?
— Ага. Со всеми вытекающими.
За окном разгорался рассвет. Серый, промозглый, октябрьский рассвет. Облака висели низко, обещая дождь, но где-то там, за ними, уже вставало солнце. А значит, у них был ещё один день.
Полина задремала первой. Дыхание стало ровным, глубоким, тело расслабилось, поверив ему. Арсений смотрел на неё, на её ресницы, на разметавшиеся по подушке волосы, и думал о том, что именно это он и будет защищать. Не человечество, не Москву, не хронометр. Её.
Система молчала.
Но где-то в глубине этого молчания уже зарождался гул. Пока тихий, почти незаметный, как отдалённый раскат грома за горизонтом. Он нарастал, вибрировал, обещая, что покой кончился.
За окном совсем рассвело.
Впереди был день, который мог всё изменить.