Страница 20 из 78
— Какие ещё съёмщики? Я тут живу с рождения. Мама эту квартиру от бабушки унаследовала. Вы кто вообще? Риелторы? — его тон стал агрессивным.
Извинившись, они ретировались. На улице Полина выдохнула, выпуская облачко пара.
— Видишь? Работает. Память подчищена не только у близких. У всего контекста. Как будто его вырезали из плёнки, а концы склеили.
— Остался последний адрес, — сказал Арсений, сверяясь с распечаткой. Его голос звучал глухо. Теория теорией, но столкнуться с работающим механизмом забвения лицом к лицу было… унизительно. Это была сила, перед которой логика и факты временами оказывались беспомощны.
Третий дом стоял чуть в стороне, в глубине двора-колодца. Невысокий, в четыре этажа, с облупленной штукатуркой и забитыми досками окнами подвала. Квартира, которую они искали, была в подъезде №2, на третьем этаже.
Поднимаясь по скрипучей лестнице, пахнущей котом и старой капустой, Арсений почувствовал знакомое покалывание в кармане. Он замер на полпути.
— Что? — спросила Полина, обернувшись.
Он не ответил. Вынул осколок. Стекло по-прежнему было тёплым. Но в его глубине, поймав бледный свет с лестничной клетки, на миг мелькнуло и исчезло отражение. Не его лица. Клочок чего-то тёмного и кружевного. Как край чьей-то одежды.
Он судорожно сунул осколок обратно в карман.
— Ничего. Пойдём.
Дверь квартиры №34 была неприметной, покрытой слоями краски. Арсений постучал.
Тишина.
Он постучал снова, настойчивее.
Из-за двери донёсся шорох, потом — скрип половиц. Кто-то подошёл. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась на цепочку.
В щели показалось лицо женщины лет пятидесяти, с усталыми, опухшими от недосыпа глазами.
— Вам чего? — голос был сиплым, недружелюбным.
— Здравствуйте. Мы ищем Алексея, — начал Арсений, стараясь звучать максимально нейтрально. — Нам сказали, он здесь снимал комнату.
Женщина уставилась на него, и в её глазах что-то дрогнуло. Не признание. Нечто иное — паническое, животное.
— Какого… какого Алексея? — прошипела она, и её пальцы, державшие дверь, побелели. — Никакого Алексея тут нет! И не было! Убирайтесь! Слышите? Убирайтесь!
Она попыталась захлопнуть дверь, но цепочка не дала. В этот миг из глубины квартиры, из-за её спины, донёсся другой звук. Чёткий, металлический.
Щелчок.
Тот самый, которым Вера Семёновна иллюстрировала исчезновение внука.
Лицо хозяйки исказилось гримасой чистого ужаса. Она рванула дверь, сорвав цепочку, и захлопнула её прямо перед их носом с таким грохотом, что по лестнице покатилось эхо.
Арсений и Полина стояли, ошеломлённые, глядя на древесину двери. Воздух на лестнице вдруг стал густым и сладковатым. Тем самым знакомым запахом увядших цветов из кабинета Лауры.
Система была здесь. Она не просто стёрла память. Привычно оставила смотрителя, который только что их узнал.