Сорок третий 5

— Пленные и трофеи, захваченные моими людьми, идут через контрразведку Корпуса, — сказал Ардор.

Майор… — Генерал слегка побагровел. — Что вы себе…

— Это не просьба, господин генерал. — Ардор покачал головой. — Это порядок, прописанный в моём назначении. Если есть вопросы, рекомендую ознакомиться с текстом ещё раз.

Заргос некоторое время смотрел на него бычьим взглядом, затем чуть подостыл и кивнул.

— В соответствии с вашим особым порядком подчинения. Разбор окончен.

Люди расходились в странном настроении. С одной стороны, комендант форпоста явно зарвался, но видеть, как генерала на глазах у всего командного состава опускает какой-то майор, было дико и странно. Даже учитывая внушающие почтение награды молодого комбата и его жену-герцогиню. А может, и не странно.

— Пипец генералу, — Сказал начальник медчасти командиру приданного авиаотряда, когда они уединились вдвоём в кабинете медика для поправки здоровья парой мензурок отличного бренди «Осенняя мелодия». — Этого парня сюда не просто так прислали. Купить маркиза женатого на дочери Зальта, это даже не смешно, — полковник медслужбы загнул палец на тонкой «артистической» кисти. — Прогнуть тоже не получится: он напрямую комкорпуса подчиняется. Вот и выходит, что звание у него невысокое, но рычагов к нему нет.

— Невысокое, — проворчал летун. — Я в его годы ещё старшим бегал и, если бы не один воздушный бой, сейчас ходил бы в подполковниках максимум, а то и в майорах. Так что не «всего лишь майор», а «целый майор». — Офицер закинул в себя бренди и покачал головой. — Предчувствую я великий шум на нашей грядке.

Офицерское собрание форпоста Онгори сияло огнями снаружи и внутри.

Форпост на пять тысяч человек имел столько офицеров, что ими можно было заселить маленький посёлок, и вечером случилось так, что минимум две трети этого посёлка пришла посмотреть на молодого майора. В большом зале гудели голоса, звенели бокалы, пахло жареным мясом, солго, вином, табаком, духами и тщательно спрятанной неприязнью.

Ардор пришёл с Рошем Карсо и ещё двумя офицерами батальона и без явно видимой охраны.

Не потому что считал это безопасным, а просто в офицерском собрании охрана иногда говорит громче, чем оружие. А ему сегодня очень хотелось услышать, кто зашипит первым.

Сначала всё шло весьма прилично.

Его поздравляли, жали руку, говорили правильные слова о решительности, мужестве, своевременном ударе, спасённом батальоне и войсковом братстве. Кто-то говорил искренне, кто-то по обязанности, а кто-то так, будто поздравляет человека, которому очень хотелось бы наступить на ногу, но пока слишком много свидетелей.

Потом Заргос поднял бокал, и зал быстро стих.

— Господа офицеры, — сказал генерал. — Сегодня был тяжёлый день. Мы много потеряли, но намного больше спасли. И ещё мы увидели пример быстрой реакции и личной решимости. Предлагаю выпить за офицеров, умеющих действовать смело, но не забывающих, что смелость всегда должна служить порядку.

Тост был красивым, но весьма ядовитым. В нём Ардора уже поставили на место как храброго, полезного, но молодого и нуждающегося в рамках и границах. И естественно все присутствующие обернулись на него, и Ардор поднял бокал вроде как в ответном тосте.

— Да, господа. За порядок. Настоящий. Не тот, где бумага прикрывает гниль, а тот, где колонна доезжает, маршрут не уходит врагу, боеприпасы не исчезают со складов, а офицер не ждёт разрешения, когда рядом убивают своих. — Он поднял бокал и сделал глоток. — За такой порядок я пью охотно.

В зале стало очень тихо, и слышно, как на кухне шипят сковородки, и главный метрдотель отчитывает нерадивого слугу. А через секунду где-то сбоку звякнул бокал о бокал, и встал полковник Тенгос.

— За боевой порядок, — сказал он. — За порядок чести, долга и боевого братства.

За ним встали офицеры Восьмой, потом летуны, за ними часть артиллеристов, и следом уже пришлось вставать всем, потому что не пить за порядок в офицерском собрании выглядело бы странно даже для человека с резиновой совестью.

Первый удар был с честью отражён и ударил по инициаторам. Второй нанёс Зандор.

Он подошёл позже, когда зал снова загудел, и протянул Ардору тонкую папку.

— Господин майор, прошу подписать чтобы снять будущие недоразумения. Это стандартная форма взаимодействия частей форпоста. Все командиры подписывают. Ничего особенного — уведомление штаба о перемещениях, согласование заявок, общий порядок передачи пленных, трофеев и документов.

Ардор взял папку, внимательно прочитал первую страницу, вторую, заглянул на третью и поднял глаза.

— Господин полковник, вы предлагаете мне добровольно совершить должностное преступление и отказаться от исполнения приказа командующего Корпусом?

Зандор чуть натянуто улыбнулся.

— Ну что вы. Это всего лишь местная практика.

— Местная практика требует, чтобы я заранее отдавал вам маршруты, передавал пленных в общий пункт и согласовывал выход групп больше взвода через штаб коменданта?

— Для безопасности.

— Чьей? — Ардор картинно округлил глаза в притворном ужасе.

Улыбка Зандора стала тоньше.

— Общей.

Ардор закрыл папку и вернул её.

— Как только генерал Заргос письменно прикажет мне нарушить прямой приказ генерала Корвоса, я… — Он широко улыбнулся в лицо Зандору. — Нет, не подпишу, но с огромным удовольствием отправлю эту бумагу в Улангар. С приложением вашего бланка. Думаю, там оценят местную практику.

Зандор больше не улыбался.

— Вы не хотите вписываться в систему форпоста?

— Я не хочу становиться соучастником коронного преступления в составе статей «Измена» и «Небрежение долгом в тяжкой форме».

Это услышали не все, но достаточно многие.

Зандор молча забрал папку и так же молча ушёл, потерявшись в толпе.

Третий заход оказался совсем туповатым и непонятно на кого рассчитанным.

Для дела выбрали подполковника Ригара, крепостного служаку с тяжёлой челюстью, громким голосом и репутацией человека, который в молодости бил подчинённых, а потом просто стал делать это с помощью устава. Он дождался, когда вокруг Ардора образуется достаточно зрителей, и громко сказал:

— Господин маркиз, а правда, что в столице уже песни поют в вашу честь?

Разговоры стихли не сразу, но быстро.

Ардор повернулся, с улыбкой.

— Правда.

— Забавно. Раньше песни пели генералам после кампаний. Теперь, выходит, майорам после пары громких выходок.

Рош Карсо чуть подался вперёд, но Ардор едва заметно остановил его рукой.

— Вам тоже хочется услышать песню в вашу честь, подполковник?

Ригар усмехнулся.

— Мне хочется, чтобы молодые офицеры не путали войну с театром.

— Тогда вам невероятно повезло. Сегодня случился совсем не театр. Убитые, раненые, сожжённая техника, мины, ПВО и батальон в огневом мешке. Я был там, а вы нет. Может потому и песня в мою честь, а не в вашу?

— Не надо учить меня войне.

— Отчего же? Судя по вашим знакам отличия, хоть пару анекдотов про войну вам не помешало бы услышать. Ведь, судя по наградам, единственное столкновение, в котором вы принимали участие — кабацкая драка.

В зале кто-то негромко рассмеялся. Как видно, удар попал в цель. Ригар покраснел и, положив руку на рукоять кортика, сделал шаг вперёд.