Страница 13 из 69
И Лиара, уже почти успокоившись, всё ещё сидела между ними, крепко держась за обе руки, будто проверяла: не исчезают ли.
Не исчезали.
К свадьбе Марсана готовилась так, будто город сам решил на несколько дней забыть о дождях.
Разумеется, дожди никуда не делись, но благодаря магам — погодникам нанятым за полуторный гонорар они приходили по ночам, стучали по крышам, смывали пыль с мостовых, промывали протоки чистой водой и уходили оставляя светлое синее небо, лужи на дорогах и мокрые крыши. Над улицами натянули лёгкие радужные полотнища, на балконах гирлянды из белых и золотых цветов, на мостах развесили разноцветные фонари, светивших, мягко отражаясь в каналах длинными дрожащими дорожками.
Дом на Радужной протоке жил почти на осадном положении, в окружении тройной цепи охраны включая совершенно незаметных, но от этого не менее смертоносных людей из Внутренней Безопасности, изображавших садовников, слуг и привратников.
И не потому, что кто-то ждал нападения, хотя Ардор ждал нападения всегда и в любой обстановке, включая примерку парадного мундира. Просто свадьба вдруг оказалась мероприятием, требующим больше суеты, чем отправка батальона в Пустоши без снабжения. Портные приходили с утра как на работу, ювелиры обязательно после полудня, церемониймейстеры — когда их меньше всего хотелось видеть а педагоги Лиары внезапно стали суровы, словно инструкторы перед выпускным зачётом. Её учили не только ходить, говорить, кланяться, принимать поздравления и стоять под взглядами сотен людей, но и не терять лица, если кто-то из старых дворянок решит уколоть словом.
Лиара держалась.
Уже без прежнего отчаяния, но с той собранной хрупкостью, которая выдавала: внутри всё ещё страшно. После слёз в алидоре что-то в ней изменилось. Страх не исчез, он стал понятным и обозначенным противником. А противник обозначенный терял сакральность и мистику становясь врагом понятным и конечно же преодолимым.
Альда, напротив, выглядела предельно спокойно.
Выглядела, потому что Ардор за несколько дней понял: когда герцогиня вон Зальта становится особенно ласковой с прислугой, особенно вежливой с портными и особенно мягко улыбается церемониймейстеру, значит, где-то рядом начинается бедствие, просто окружающие ещё не получили уведомление. Она следила за всем сразу: за списком гостей, за безопасностью, за размещением послов, за тем, чтобы Лиару не перегрузили, за тем, чтобы Ардор не сбежал под предлогом проверки периметра, и за тем, чтобы дом не превратился в поле битвы между традициями её рода, военными уставами и страхами одной маленькой девочки. Нет, двух маленьких девочек.
Сам Ардор при этом чувствовал себя очень странно.
Он воевал, убивал, командовал, прорывался через болота, сжигал людей напалмом, захватывал ценных плеников и воровал документы стратегической важноасти, стоял перед королями и людьми, желавшими видеть его мёртвым. Но перед свадьбой в Храме Всех Богов у него впервые за долгое время появилось глупое ощущение: сейчас от него потребуется что-то гораздо сложнее боя.
В бою всё честнее. А здесь требовалось войти в храм не солдатом, а мужчиной, берущим на себя не только ответственность за двух женщин, но и всё, что потянется за ними — дом, имя, будущих детей, союзы, старые обиды, чужие ожидания, зависть, страхи и ещё десяток невидимых нитей, что крепче любой цепи.