Страница 64 из 65
— Если бы это зависело от меня, это бы уже произошло, но мы договорились не говорить об этом до окончания мирового турне.
— Сейчас мировое турне уже позади, — напоминаю я ему.
На его лице расплывается мерзкая ухмылка, и он шлепает меня по плечу.
— Вот именно, братишка.
Судя по выражению его глаз, у меня такое чувство, что скоро мы снова окажемся на подобном мероприятии, и я рад за него.
Я смотрю на лица вокруг нас. Это небольшая церемония, и она идеальна. Все, кто нам дорог. Друзья и семья, даже если моя родная семья отсутствует.
Мэри пыталась связаться с ними, когда мы обручились, но безуспешно. Мои родители давно решили, что если я не хочу вписываться в их жизнь каким-то особым образом, то я им не нужен, и они твердо придерживаются этого решения. Впервые в жизни меня это устраивает. Вся семья, которая мне нужна, находится здесь.
Люди, которые поддерживали нас во всем. Люди, которые собрались с силами во время операции Мэри и переехали в Сиэтл на целый месяц, чтобы я мог быть рядом с ней. Люди, которые поддержали ее демо-запись, когда она вернулась в Денвер. Люди, которые верят в нас обоих как в пару и как в профессионалов.
Эдриану удалось устроить Мэри на разогрев у «Four Clovers» в их последнем туре. И хотя для нее это была сбывшаяся мечта, для нас это стало испытанием. В середине мирового турне Мэри пришлось отправиться в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с ними, и даже несмотря на то, что я тратил каждую свободную минуту на поездки туда и обратно, как только группа оказалась за границей, мы в итоге проводили много времени порознь. Но мы справились, как я и предполагал.
Я сделаю все, что потребуется, и я знаю, что она поступит так же.
Я вижу, как мама Мэри выходит из свадебного шатра, где прятались Мэри и ее подружки невесты. Она идет по проходу, кивая мне в знак готовности, отчего у меня ком в горле сжимается.
Вот и все. Момент, которого я ждал всю свою жизнь.
Хотя постоянно рассказывают истории о маленьких девочках, которые в детстве мысленно планируют свои свадьбы, никто не говорит о нас, парнях, которые этим занимаются. То, что у нас есть члены, не значит, что мы не можем быть романтичными, милыми и хотеть всего этого глупого и милого.
Называйте меня никчемным, называйте как хотите. Я женюсь на девушке своей мечты, так что плевать на чужое осуждение.
Элоиз первой идет к алтарю, за ней Кэсси, а затем Моника. Они выглядят как вереница ангелов, идущих к нам в своих простых белых платьях подружек невесты. Шелк блестит на фоне заходящего солнца, и их окружает ореол теплого света.
Интересно, как три женщины могут быть одеты в одно и то же и выглядеть так по-разному. Элоиз с ее светло-каштановыми волосами, собранными в тугой конский хвост, и татуировками на половине руки. Кэсси с ее светлыми волосами с розовыми кончиками и почти без макияжа. А еще есть сестра Мэри, Моника, с ее кудрявыми волосами, которые, кажется, невозможно уложить даже в пучок, и с ожерельем, на котором висит лимонно-желтый камень, очень похожий на те, которые делает для них их мама.
Наступает пауза, пока все трое выстраиваются напротив парней у алтаря, а затем музыка меняется. Мэри отказалась разрешить им играть свадебный марш или что-либо традиционное, поэтому вместо него начинает играть «Only One» группы «Yellowcard», и я чувствую, как меняется атмосфера.
Я не уверен, стихает ли ветер или мир замирает, но все исчезает, когда Мэрри выходит из-за белых занавесок.
Моя темная богиня.
Мэри стоит, обняв отца за руку, в черном кружевном свадебном платье без бретелей, которое плотно облегает ее грудь, а затем ниспадает от талии. Толстая коса служит ей повязкой на голову, а волны ниспадают на плечи и спину.
Мое сердце словно остановилось в груди, потому что весь мой мир медленно приближается ко мне, и мне хочется выбежать и встретить ее на полпути.
Но я не делаю этого. Я жду, кажется, целую вечность, пока она пройдет к алтарю, демонстрируя свои босые ноги и татуировки. Она просто потрясающая.
Когда они подходят к нам, ее отец разжимает ей руку, и я беру его руку и пожимаю ее.
— Будь добр к моей девочке, — говорит он, хлопая другой рукой по нашей сцепленной руке.
— Я сделаю это, сэр.
Он кивает и целует Мэри в щеку. Она ждет, пока он сядет рядом с ее мамой, прежде чем подойти ближе.
Мэри стоит передо мной у алтаря, и я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо:
— Несправедливо по отношению ко всему миру, что ты такая красивая.
Я легонько целую ее в щеку, а затем отстраняюсь, когда Себастьян откашливается, напоминая мне, что мы не одни.
— Ты тоже неплохо выглядишь, — говорит Мэри, прищурив взгляд, который скользит по всему моему лицу. Она прикусывает нижнюю губу, и мне не терпится испортить ее вишнево-красную помаду позже.
— Начнем? — спрашивает Эдриан.
Он предложил провести церемонию, когда Мэри начала разглагольствовать о неконфессиональных обрядах.
Я киваю, потому что никогда еще не был так готова ко всему.
— Я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли сегодня, чтобы отпраздновать любовь между Ноа Сэмюэлем Хейзом и Мерседес Аделитой Гарсиа Лопес. Брак — это обязательство. Это преданность человеку, который стоит перед вами. Обещание уважать его, поддерживать его и любить его во всех трудностях и успехах. Это отношения, построенные как на вере, так и на упорном труде. И как человек, которому посчастливилось хорошо знать Ноа и Мэри, я не сомневаюсь, что они сдержат эти обеты друг перед другом.
Эдриан обычно немногословен, поэтому я немного удивлен, услышав в его голосе искренние чувства.
— Ноа и Мэри написали клятвы, которые хотели бы произнести друг перед другом, — Эдриан кивает мне. — Ной.
Я держу руки Мэри в своих и смотрю в ее темные глаза.
— Мерседес Лопес, — говорю я с улыбкой, а она закатывает глаза. Она до сих пор ненавидит, когда я называю ее полным именем, что делает это еще забавнее. — Я полюбил тебя с того момента, как встретил. И хотя обычно это просто фраза, для меня это правда. Я не всегда верил в судьбу или рок. Но что бы ни привело тебя ко мне в тот день, это было нечто большее, чем просто мы. Потому что ты не только спасла меня, но и видела меня насквозь. Ты изменила меня. И я стал лучше благодаря тебе.
Мэри крепче сжимает руку, и слезы наворачиваются ей на глаза.
— Мэри, — говорит Эдриан, и она кивает.
Она опускает взгляд, и когда ее большие карие глаза снова встречаются с моими, из них скатывается слеза.
— Ноа, — говорит она с улыбкой. — Я тебя не заметила.
У нее перехватывает дыхание, и она немного запинается, поэтому я притягиваю ее к себе и шепчу ей на ухо.
— Все в порядке, я с тобой.
Она сжимает мои руки и приходит в себя.
— У меня это плохо получается. И дело не только в любви, но и в отношениях в целом. Не раз из-за этого я терпела неудачу в наших отношениях. Но ты не сдавался.
Ее заявление вызывает немало смеха у собравшихся, потому что ни для кого не секрет, что мне пришлось бесконечно преследовать ее, пока она не сдалась.
— Спасибо, что никогда не сдавался, — говорит она с улыбкой. — Потому что я тоже никогда не сдамся. Я твоя, навсегда.
Я протягиваю руку, чтобы вытереть слезу с ее щеки, и она улыбается в ответ на мое прикосновение, когда я снова беру ее руки в свои.
— Я люблю тебя, — говорю я.
— Я тебя люблю.
Мы замираем в ожидании, когда Эдриан снова шагнет вперед и кивнет.
— На протяжении сотен лет пары обменивались кольцами в знак своих клятв друг другу. Кольцо — это непрерывный, бесконечный круг, символизирующий вечную любовь. Можно нам эти кольца?