Взаперти

Тут вошел прокурор и сел на свое место. Он-то уж точно успел принять утренний душ и благоухал, как ветерок с первого этажа универмага «Магазен дю Нор»[25] окутывавший его шлейфом парфюма.

Судья, который вошел и занял свое место за трибуной, пока все в зале вставали, был, как и защитник с прокурором, совершенно не знаком Карлу.

После этого процедура пошла быстро. Прокурор, сухой как щебень в летний день, затараторил рапорт о задержании так, словно участвовал в чемпионате Дании по рэпу. Карл едва успел перечитать то, что было написано о заключении под стражу на большом плакате на стене справа в зале, как чтение рапорта уже завершилось. Его защитник медленно поднялся, выпрямившись настолько величественно, насколько позволяло его мятое пальто, и потребовал проведения закрытого заседания при закрытых дверях. Судья какое-то время смотрел на него, затем на Карла, и покачал головой — будто они потребовали шампанского и чашу с черной икрой, — но все же наложил запрет на публикацию имени, после чего журналисты поднялись и покинули зал. Со стороны изголодавшихся репортеров, как и следовало ожидать, послышались громкие протесты. Как можно требовать запрета на имя, если оно и так уже гуляет по всему городу, и с какой стати их выставляют вон? Разве не в интересах обвиняемого, чтобы кто-то освещал дело честно и объективно?

Однако это им не помогло. В целях безопасности этого высокопоставленного полицейского иначе быть не могло.

Карл признательно кивнул судье, после чего прокурор четким голосом зачитал пункты обвинения, от которых у Карла округлились глаза. Его обвиняли в убийстве или соучастии в нем, коррупции, краже и торговле наркотиками. Карл ничего не понимал, хотя каждое из обвинений сопровождалось обоснованием. Он оглянулся на начальника убойного отдела, который с холодным видом впитывал каждое слово.

Карл покачал головой и наклонился к адвокату.

— Это ложь от начала и до конца, все грубо извращено, — прошептал он, но защитник жестом руки велел ему замолчать, чтобы самому сосредоточиться на формулировках.

— Мой подзащитный заявляет о своей невиновности по всем пунктам обвинения, — произнес адвокат секунду спустя, даже не посоветовавшись с Карлом. Впрочем, в этом они сходились. Конечно же, он не был виновен. Он осторожно похлопал защитника по плечу, так, чтобы сидевший сзади начальник убойного отдела это отчетливо видел.

А затем его заключили под стражу на четыре недели.

Тьма сгустилась над ним. Даже половины упомянутых пунктов обвинения хватило бы минимум на пять лет тюрьмы, и если обвинения не будут опровергнуты, срок его содержания под стражей будет продлеваться снова и снова.

Он снова покосился на плакат на стене, из которого следовало, что при таких обвинениях могут быть применены сразу несколько пунктов статьи 762 Уголовно-процессуального кодекса[26].

Карл попался в капкан.