Взаперти

—Да ты, я смотрю, мастер заводить друзей на всю жизнь, — хмыкнул раздатчик, зэк из дальнего конца коридора, разносивший ужин. Ту же самую фразу повторил и надзиратель, пришедший пожелать спокойной ночи.

— Ты поаккуратнее, парень. Перегнул ты сегодня палку. И учти: рука в гипсе бьет больнее, чем без него. Мы рапорт писать не станем, мы ведь его знаем, да и в канцелярии, честно говоря, кое-кто из наших втайне порадовался, что его наконец-то приструнили.

— А как его зовут вообще? — спросил Мальте. Это было меньшее, что нужно знать о своем главном враге.

— Его зовут Том Гравгор, но он зовет себя Кассиус — в честь Кассиуса Клея, это настоящее имя Мухаммеда Али.

— Мухаммед Али? Это еще кто?

Надзиратель презрительно скривил губы. — Ты никогда не слышал про Мухаммеда Али?

— Не-а!

— Ну, если спросишь меня, это лучший боксер-тяжеловес всех времен и народов. Про нашего Кассиуса тут поговаривают, что из него мог бы получиться отличный боксер в супертяжелом весе, но сломанная рука поставила на карьере крест. К слову, та самая рука, которую ты сегодня раздробил.

— А за что он сидит?

Надзиратель покачал головой: — Сам знаешь, нам трепаться об этом запрещено.

— Ладно. А вы не в курсе, кто пропустил того адвоката ко мне?

— Нет, это не в мою смену было. Но, скорее всего, Управление тюрем и наказаний подсуетилось.

Тут он сменил тон. — Могу сказать, что мы в конторе вовсю шерстим сайт «Gossip» — читаем про те дела, которые Карл Мёрк успел закрыть прямо перед арестом. Обалденная, конечно, история. Трудно представить, что у него за душой столько скелетов в шкафу, раз он загремел в наши пенаты.

Он кивнул и похлопал Мальте по плечу.

— С завтрашнего дня тебя переводят в соседнюю с Карлом камеру. Более того, вам одобрят совместное нахождение в камере то тут, то там. Сможете в картишки перекинуться или типа того.

Мальте улыбнулся. И вовсе не по той причине, о которой подумал вертухай.

— Да, и на прогулку тоже сможете выходить вместе.

— Ладно. То есть только мы вдвоем? — Внутри у Мальте отлегло. Главная забота, похоже, решалась сама собой. Теперь именно он окажется вплотную к Карлу Мёрку, а вовсе не эта туша с покалеченной рукой. Так с какой стати заказчикам быть против того, чтобы именно он исполнил приговор? Наконец-то появился реальный шанс спасти младшего брата.

Мальте улыбнулся конвоиру в ответ.

—Да нет, я думаю, тот зэк из одиночки в конце коридора Карла тоже захочет выйти с вами.. Он до смерти боится остальных, но вас с Карлом не опасается. А совместная прогулка облегчит нам жизнь — не придется тратить на него лишнее время.

Мальте нахмурился и покачал головой: — Он что, педофил?

— А тебе-то какое дело, кто он такой.

— Ненавижу эту шваль. Если он выйдет с нами, пусть лучше сразу лезет на крышу. Иначе я его в фарш раскатаю.

Надзиратель ответил, что примет это к сведению.

В латыни — или на каком там языке это было сказано — Мальте силён не был. Но раз уж тюремщик вдруг заговорил таким официальным тоном, то всё, надо полагать, прошло не так уж плохо.

Мальте еще долго сидел на шконке и думал после того, как погасили свет. «Неужели перегнул палку?» Люди, стоящие за помаженным адвокатом, стопудово узнают, что произошло между ним и той горой мышц. Не подставил ли он под удар свою семью?

Он покачивался взад-вперед. Для его средних мозгов всё это было слишком сложной головоломкой. Если не считать того амбала, реакция остальных заключенных на этот инцидент его мало волновала. Они своими глазами видели, как он уселся на трон.

Но те, кто на воле, — как отреагируют они? Теперь нужно было во что бы то ни стало ускорить события.

И пока крики за окнами камер постепенно затихали, в голове у Мальте наконец выстроился четкий план, который обещал обернуться выгодой для всех.

Для всех, кроме Карла Мёрка.