Взаперти

Точкой отсчета был тот старик, которого они с Харди и Анкером нашли в сарае на Амагере с гвоздем из строительного пистолета, забитым прямо в висок. Старика звали Георг Мадсен, он приходился дядей одному механику из Сорё, которого вместе с напарником три месяца спустя нашли убитым точно таким же способом. У этих двоих обнаружились связи с Голландией, и пару человек из тех контактов тоже нашли с гвоздями, вогнанными в черепную коробку.

Одного из погибших, благодаря анонимной наводке, поначалу окрестили Питом Босуэллом — так следователи и звали его первое время. И если не считать того факта, что его откопали в деревянном ящике прямо под полом того самого сарая, где Георг Мадсен сидел мертвым в своем кресле, у него не было прямой, явной связи с остальными жертвами.

Тем не менее, именно этот труп беспокоил Карла сильнее всего. Его привязку к Карлу и Анкеру Хёйеру следствие обосновало железной уликой: в кармане покойника нашли две тщательно завернутые монеты, на которых остались отпечатки пальцев Карла и Анкера.

Это, вкупе с утверждением, будто Карл в свое время вел какое-то дело, пересекавшееся со стариком Георгом Мадсеном, и, наконец, то, что тот самый злополучный чемодан-сундук хранился у Карла дома на чердаке, — вот и весь фундамент, на котором прокурор строил обвинение. И именно это обвинение DUP теперь было обязано перепроверить.

— Дерьмо! — громко выругался он и стукнул себя кулаком по лбу. Почему эти гребаные клетки мозга отказывались расшевелить его память именно тогда, когда это было нужно больше всего?

И тут в течение следующих секунд три резких звука разом выбили из него все эти мысли.

Едва слышный скрежет ключа, который вставили в замочную скважину и провернули.

Его собственный судорожный прыжок со шконки.

И, наконец, бешено заколотившееся сердце, от стука которого в ушах мгновенно поднялся оглушительный гул.