Взаперти

Существовала, конечно, вероятность, что Эдди нашли живым, и этот расклад был куда хуже. Кес, правда, назвался Эдди Янсену вымышленным именем, и поскольку на его собственном свидетельстве о рождении или на дверной табличке в Антверпене значилось совсем другое, полицию это никуда бы не привело. Его главная примета — два глаза разного цвета — тоже не доставила бы ему проблем: этот трюк менялся за считанные секунды. Одно движение руки — и коричневая контактная линза в правом глазу уступала место обычной прозрачной. Да и его лёгкий диалект был напускным.

Он прибавил тепла в салоне и натянул плед с пассажирского сиденья на ноги. Вечер и ночь обещали быть долгими. Что, если полиция останется в квартире? Что, если Фемке уже наговорила лишнего? Может, пришло время пойти на крайние меры? Ему уже доводилось убивать полицейских, пусть это и было много лет назад, но если обстоятельства потребуют, то...

Он снова бросил взгляд вверх, на галерею, которая тянулась от лифта вдоль всех квартир седьмого этажа. Если он хочет успешно зачистить эту квартиру, ему нужно быть уверенным, что в этот момент никто не выйдет из лифта или со стороны пожарной лестницы. Последние полчаса там действительно никого не было, но где гарантии, что так будет и дальше? Кто-то, кто возвращается с вечерней смены или засиделся в баре, мог внезапно появиться на пороге, и тогда жертв окажется больше, чем планировалось.

Нет, нужно дождаться, пока путь к квартире Фемке Янсен будет полностью свободен. Тогда у него появится время заставить её выложить всё, что она знает, прежде чем он лишит её жизни.

Кеса не покидало ощущение, что Эдди с семьёй залегли на дно из-за того, что Эдди пытался выйти из игры. Насколько Кес успел просчитать, этот человек припрятал как минимум 10 миллионов евро, так что жизнь вдали от Роттердама и Голландии была ему вполне по карману.

Суть этой истории, должно быть, заключалась в том, что Эдди Янсен начал опасаться за свою жизнь. Он вознамерился прекратить работу на организацию и анонимно сдать всех причастных лиц, которых знал, чтобы их упекли за решётку. Тот факт, что имя самого Эдди Янсена рано или поздно всплывёт в ходе расследования, он наверняка тоже учёл. Если высокопоставленные нацисты умудрялись бесследно исчезать в Аргентине или Боливии, то Эдди Янсен и подавно смог бы.

Правда, теперь эта возможность, как резонно рассудил Кес, вряд ли светит Эдди в ближайшее время — если он выжил и находится в руках властей. Но чего тогда ждать от него в такой ситуации? Признает он своё соучастие или нет? От этих мыслей голова уже начинала раскалываться.

Каждые пятнадцать минут Кес поднимал глаза к большому окну квартиры Янсенов. Он никак не мог понять, почему копы до сих пор не убрались оттуда. Неужели они уже вовсю допрашивают её, создавая вакуум, который выкачает из неё все показания до того, как успеет вмешаться адвокат?

Он посмотрел на часы. Требования боссов ответить он проигнорировал уже слишком много раз. Хотелось верить, что на том конце линии решили, будто у него просто разрядился мобильный, но одновременно он понимал: долго эта тактика не проработает. В ту же секунду, как полицейские оставят Фемке с дочерью одних в квартире, он поспешит наверх, чтобы лично узнать о судьбе Эдди Янсена, выяснить, чего копы хотели от Фемке, и окончательно поставить точку в этой истории.

Это решение оставалось неизменным.