Девятиэтажка - часть вторая

Тех, что полегли на марш-броске до ворот, сосчитать он не мог. Но знал: погибли многие. Те, кто ещё утром вместе с ним стоял на палубе драккара. Те кто греб на соседних лавках. Их тела теперь лежали там, на берегу, среди кучи чужих трупов.

Отвлекаясь от нехороших мыслей, Сергей нашел в толпе защитников Мстислава. Тот тоже не сидел без дела, командуя латанием стен. Видимо, заготовки были в наличии: брёвна, доски, — и сейчас мужики из бездоспешных, активно затыкали огромные дыры. Работали споро, без суеты, подгоняемые окриками десятников. Если всё получится, больше ломать будет некому. Метательные машины римлян стояли брошенными на берегу, и даже если кто к ним сунется, попросту не дойдёт — подстрелят. Те же катапульты что оставались на кораблях, благополучно сгорели вместе с ними.

Шанс? Да, он самый. Сергей понимал это. Главное — чтобы пороха хватило, иначе даже при залатанных стенах они не продержатся и десяти минут.

Он перевёл взгляд на врага. Там, за полосой выжженной травы, кипела своя работа. Римляне перестраивались, и их центурионы, сверкая поперечными гребнями шлемов, выравнивали ряды. Варяги, потрёпанные и злые, сбились в отдельную кучу — их рыжебородый ярл что-то втолковывал им, размахивая огромными ручищами. Хазары и печенеги, самые осторожные, держались поодаль, колыхая бунчуками. Весь этот разношёрстный лагерь гудел, как растревоженный улей, но в атаку пока не шёл.

Сергей смотрел на них и не понимал: что они будут делать? Осаждать? Но на что они тогда рассчитывают? Ведь понятно, что придёт подмога. Или не понятно? Может, думают, что помощь не успеет? Или просто не верят, что кто-то может прийти на выручку так быстро? Так или иначе, время работало на защитников. И каждый час отсрочки приближал развязку.

Заметив Сергея, Мстислав махнул ему рукой и вскарабкавшись по приставной лестнице, тяжело дыша, не говоря ни слова, сгрёб в объятия. Стиснул так, что кольчуга заскрипела.

— Снова ты мне жизнь спас, воевода, — проговорил он глухо, и Сергей с удивлением заметил, как по щеке князя скатилась слеза, оставляя светлую дорожку на запыленном лице. — Снова. Я уж думал, всё. Конец. А тут — вы.

Он отстранился, вытер лицо рукавом, и взгляд его снова стал твёрдым.

— Ладно. Потом об этом. Сейчас надо решить, как дальше быть. Мои люди на последнем издыхании. Твои — тоже. Что предлагаешь?

— Владимир? — спросил Сергей.

Мстислав помрачнел.

— Ранен. Лежит в горнице, под охраной.

Сергей нашёл глазами Андрея. Офицер-медик сидел возле Степана Ильича, бинтуя ему плечо.

Споро спустившись вниз, Сергей поинтересовался самочувствием майора, и получив в ответ — не дождетесь, переключился на Андрея, коротко введя его в курс дела.

Тот молча поднялся, вытер руки о штаны и, прихватив свою сумку с инструментами, выдал короткое,

— Показывай.

Домик где лежал раненый князь находился неподалеку. Внутри было полутемно. Пахло воском, кровью и травами. Владимир лежал на широкой лавке, застеленной медвежьей шкурой. Он был бледен, глаза закрыты, дышал тяжело. Стрела торчала из-под левой ключицы, там, где пластины доспеха расходились, оставляя уязвимый стык. Древко уже обломили, но наконечник сидел глубоко. Местные лекари не решились его трогать, только обложили рану травами и перевязали чистой тканью, уже пропитавшейся кровью.

Андрей опустился на колени рядом с князем, осторожно отвёл край повязки и прищурился, оценивая рану.

— Глубоко, — сказал он негромко. — Нужен свет, и кто-нибудь, кто будет держать его, если очнётся.

Мстислав молча снял плащ и закатал рукава. Сергей достал свой кнопочный телефон, включил фонарик. Андрей раскрыл сумку, и в ярком свете блеснули скальпели и пинцеты.

Операция прошла быстро. Князя держали четверо: Мстислав взял его за плечи, двое гридей налегли на ноги, ещё один фиксировал голову. Сергей стоял в изголовье, светил фонариком и подавал инструменты.

Андрей работал молча, уверенно. Сначала — разрез. Скальпель вошёл в плоть, расширяя раневой канал, и кровь потекла сильнее, но тут же была убрана тампоном. Потом — пинцет. Тонкие губки инструмента погрузились в рану, нащупывая наконечник. Владимир дёрнулся, застонал, не приходя в сознание, и державшие его налегли сильнее. Андрей, не обращая внимания, продолжал работать — осторожно, миллиметр за миллиметром, раздвигая ткани и высвобождая инородное тело.

— Есть, — выдохнул он, и пинцет вышел наружу, сжимая трёхгранный наконечник. Ржавый, с зазубринами, он был покрыт запёкшейся кровью. Андрей бросил его в подставленную Сергеем миску, и наконечник звякнул о глиняное дно.

Дальше — промывка. Спирт из фляги полился в рану, и Владимир снова дёрнулся, но на этот раз слабее. Андрей быстро, умело наложил швы, стянул края раны и заклеил всё это пластырем из индивидуального пакета. Потом достал шприц, снял колпачок и, не колеблясь, сделал укол в бедро.

Сергей выдохнул, только сейчас заметив, что всё это время дышал через раз.

— Ну как?

Андрей пожал плечами, вытирая руки о пропитанную кровью тряпку.

— Крови много потерял. А так — если заражения не будет, не смертельно.

Сергей нахмурился, и Андрей, заметив это, успокоил:

— Не должно быть. Я антибиотик сделал.

Сергей кивнул, перевёл взгляд на князя. Владимир лежал всё так же бледный, но дыхание его стало ровнее, глубже. Лицо, ещё минуту назад искажённое болью, разгладилось.

Оказалось, не дышал не только Сергей. Мстислав, всё это время державший отца за плечи, так и стоял, замерев, и в его глазах читалось столько удивления и непонимания, что Сергей, встретившись с ним взглядом, понял: сейчас начнутся вопросы. Про свет без огня, про тонкие блестящие инструменты, про укол, от которого князь перестал метаться и задышал ровнее. Но отвечать на них ему не хотелось. Во всяком случае не сейчас.

— Потом объясню, — буркнул он и, выключив фонарик, спрятал телефон в карман под кольчугой.

Мстислав моргнул, но ничего не сказал. Только кивнул — мол, потом так потом.

Оставив Владимира на попечение гридей, они втроём — Сергей, Мстислав и Андрей — вышли на улицу. Солнце уже поднялось, но дым от горевших кораблей всё ещё стелился по берегу, и запах гари висел в воздухе. У стены по-прежнему перекрикивались дружинники, и где-то вдалеке, со стороны степи, доносились визги кочевников.

Сергей мотнул головой в сторону стены.

— Надолго передышка?

Мстислав молча пожал плечами.

Они поднялись на стену. Из-за дыма Сергей сначала не понял, что именно изменилось. Вроде всё как прежде: варяги держатся поодаль, римляне перестраиваются, степняки кружат. Но какое-то движение у берега заставило его прищуриться.

Противник вытаскивал на песок корабли. Небольшие, метров десять длиной, плоскодонные, с высокими бортами — памфилы. Под дружный рёв десятков глоток, они ползли по мокрому песку.

Вытащив первый, с тем же дружным рёвом они перевернули его. Корму приподняли — сначала на пару локтей, потом выше, и первые смельчаки уже ныряли в темноту под днище, вжимаясь плечами в скамьи. Через минуту корабль оброс ногами — несколько десятков пар, обутых в сандалии и сапоги, месили песок, упираясь и толкая. Ещё через минуту поднялся и нос. Корабль качнулся, выровнялся и медленно, как неуклюжий краб, двинулся в сторону города.

— Однако… — произнёс подошедший к Сергею с Мстиславом Дронов.

Сергей не ответил. Он смотрел, как перевёрнутый памфил ползёт к пролому, и думал о том, что римляне — серьёзный противник. Не чета степнякам, которые бросаются в атаку, как стадо, и бегут при первом же грохоте. Не чета варягам, которые сильны яростью, но слабы дисциплиной.

Всего час назад их «черепаху» разнесли пушками, и вот они уже придумали новую тактику. Перевернули корабль, превратили его в передвижной щит, и теперь тащат к стене, прикрываясь бортами, как панцирем.