Страница 69 из 74
Кто бы ни командовал — Владимир или Мстислав, — момент они выбрали идеальный. Степняки отступили, не понимая, что так грохочет. Римляне развернулись к морю, подставляя спины. Одна из двух групп варягов разбежалась, вторая ещё пыталась перестроиться. Самое время ударить по тем, кто тащил лестницы и тараны.
Ожил барабан. Сначала — редкие, тяжёлые удары, потом, почти без перехода, дробь. Частая, злая, она сорвала каре в «галоп». Не так красиво, как у пацанов на плацу: углы плыли, кто-то спотыкался, но строй держался. Щиты сомкнуты, копья опущены, и каре, ощетинившись железом, неслось вперёд. Цель — римляне, уже выстроившие «черепаху». Интересно, как это будет: коробка щитов на коробку щитов? — мельком задумался Сергей.
Барабан взвыл дробью, когда до сшибки оставалось метров сорок. Потом резко умолк, и в наступившей тишине, длившейся лишь мгновение, грохнуло. Пищали ударили почти в упор, и картечь проделала в ровном строю римлян неплохую брешь. Щиты разлетелись, люди упали, и задние ряды, не успев сомкнуться, замешкались. А каре, не сбавляя хода, врубилось в эту брешь, и началась рубка. Копья кололи, мечи рубили, и строй, рубя и коля во все стороны, вгрызся в римскую «черепаху».
Сергей видел, что военачальники римлян не понимают, что происходит и что делать. На воде пожар — два дромона горят синим пламенем, и чёрный дым застилает берег. Варяги, казалось бы, одни из самых бесстрашных воинов, побежали и с трудом собираются в кучу. Командиры падают, сражённые неведомым оружием. Небольшое каре теснит огромную «черепаху». Степняки, как самые рациональные, отошли ещё дальше. И всё это — из одного маленького кораблика? Как? В голове не укладывается. Но факт остаётся фактом: берег, ещё час назад уверенно занятый осадной армией, превратился в хаос.
Грохнуло. Сергей обернулся — сработали орудия драккара. Ядра ушли куда-то в гущу римлян, но куда именно, он не разглядел. Везде орали, гремели, выли. Крики центурионов смешивались с рёвом варягов, топот копыт — с грохотом пушек. Дым от горевших кораблей стелился по воде, заволакивая берег. В этом дыму, как призраки, метались фигуры.
Дружина князя налетела на римлян, и те, кто ещё недавно тащил тараны и лестницы, побросали всё и разбежались по полю, как тараканы. Всадники рубили бегущих, не давая им перестроиться, и алый княжеский стяг метался над схваткой. Тут же ещё залп — на этот раз береговая батарея, выставленная Дроновым, стрельнула ядрами по кое-как собравшимся в кучу варягам. Те снова разбежались, и их рыжебородый ярл, каким-то чудом уцелевший после картечи, что-то орал, тряс топором, но его уже никто не слушал.
Победа? — Сергею закралась несмелая мысль, но оборвалась, едва родившись. Со стороны степи неслись кочевники. Хазары и печенеги, до этого державшиеся в стороне, видимо, решились. Несколько тысяч всадников, поднимая тучи пыли, шли в атаку. Их боевой клич, высокий и пронзительный, перекрыл грохот боя. И тут же рёв откуда-то сбоку — варяги, узрев подмогу, снова ломанулись вперёд. На этот раз их было меньше, но ярость, помноженная на отчаяние, делала их еще опаснее.
Варианты? Их нет. Точнее, есть: принять бой и умереть. Можно красиво. Но — ох, как не хочется. — с досадой думал Сергей. — Погрузиться на драккар не успеем: Бородин, увлёкшись, далековато ушёл. Пока вернётся, пока погрузятся — нет, их просто затопчут. И главное — город всё равно падёт. А что, если…
— В город! Отходим в город! — заорал Сергей во всю мощь своих лёгких.
Команда подхватилась мгновенно. Артиллеристы, не дожидаясь дополнительных приказов, похватали пушки на руки.
Каре пробивало брешь в остатках «черепахи». Римляне, деморализованные и потерявшие строй, уже не сопротивлялись, а просто разбегались, уступая дорогу. А сзади наседали варяги. Стрелки отстреливали их уже из всего, что было: карабины щёлкали, гладкостволы ухали, и каждый выстрел опрокидывал очередного бегущего с топором. Но их было слишком много.
Сергей бежал вместе со всеми, таща на плече раненого и отстреливаясь из пистолета. Он видел, как падали дружинники в каре, как их подхватывали и тащили на руках. Видел, как резко опустив стомиллиметровое орудие прямо на песок, Дронов выстрелил картечью, сметая первые ряды всадников и пугая лошадей. Кони вставали на дыбы, сбрасывали седоков, и атака захлебнулась на несколько драгоценных секунд.
Ворота были уже близко. Княжеская гвардия, расступившись, пропускала бегущих, и всадники прикрывали отход с флангов. Барабан всё гремел, задавая ритм этому безумному маршу, и под его дробь, под грохот выстрелов и крики врагов, последние бойцы Новороссийска влетели в ворота. Створки, обитые железом, захлопнулись прямо перед носом обезумевших печенегов, и тяжёлый засов лёг в пазы.
Осознав что уже внутри, Сергей, уперев руки в колени, пытался отдышаться. Рядом, опустившись прямо на землю, сидел Дронов. Его лицо было чёрным от пороховой гари, но глаза сияли. Где-то над головой, на стене, уже перекрикивались дружинники, занимая позиции. Бой продолжался. Но теперь это был бой за стены, за которыми у них всё-таки был шанс.