Девятиэтажка - часть вторая

Поднявшись на крышу, Сергей сначала даже глазам не поверил, и первое, что пришло в голову, — строки из стиха, который Анна читала ему на днях. Тогда он почти не слушал, но сейчас они всплыли сами, как заноза:

«Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами! Да, Скифы — мы! Да, азиаты — мы, — с раскосыми и жадными очами!»

Здесь, конечно, не скифы. Но то, что растекающаяся по степи лавина громадна и что это азиаты, — сомнений не было.

Он выхватил бинокль у дежурного, прильнул к окулярам.

Из-за пологого холма, в нескольких километрах к востоку, выползала армия. Конные. Сотни, нет, тысячи всадников. Широкая, беспорядочная лава, разлившаяся по степи, как тёмная вода. Косматые низкорослые лошади, всадники в кожаных доспехах и меховых шапках. У одних за спиной висели короткие луки. У других блестели на солнце сабли и медные бляхи на груди. Над лавой колыхались конские хвосты на длинных шестах, — и ветер доносил гортанные крики, ржание тысяч лошадей, низкий, вибрирующий гул копыт.

Пять тысяч. Не меньше. Может, больше.

Сергей опустил бинокль, обернулся к дежурному который стоял рядом, сжимая в руке горн.

— Что замолк? Дуй, поднимай народ. Это война.

Паники не было. Этого ждали, к этому готовились. Через пять минут генерал уже стоял на крыше, в окружении офицеров. Все смотрели в степь, на растекающуюся по ней тёмную лавину, и молчали.

Сергей пересёк крышу, встал у парапета и посмотрел вниз.

Там, на земле, уже разворачивалась подготовка. Возле береговых пушек — шести стволов, смотрящих в море, никого не было: степная угроза их не касалась. А вот батарея на склоне, прикрывавшая восточный подъём, пришла в движение. Артиллеристы расчехляли орудия, доставали загодя заготовленные заряды, раздували фитили. Камнемёты на крыше тоже готовили: разворачивали, раскладывали для удобства зажигалки и новые снаряды — глиняные сосуды набитые речной галькой вперемешку с «недопорохом» смесью угля и селитры, проверяли механизмы. Делали все спокойно, без суеты.

У восточного входа, где частокол спускался к тропе, строилась дружина Бабки. Почти три десятка воев в полном облачении. Они не метались, не кричали — просто занимали отведённые места. Бабка, в своём богатом доспехе с волчьей головой на шлеме, прохаживался перед строем, отдавая короткие, резкие приказы.

Дальше, у плаца, где ещё вчера гоняли «гусеницу» и «змейку», строилось каре. Те самые шестьдесят человек, которых Сергей наблюдал на тренировках, теперь встали в их первый, по-настоящему боевой порядок. Щитоносцы сомкнули щиты, копейщики опустили копья. Внутренний двор — пятнадцать на пятнадцать шагов — был уже заполнен: пищальники, барабанщики, носильщики орудий. Барабаны молчали, но Сергей видел, как Володя, стоящий с барабаном на ремне, поправляет лямку и смотрит на инструктора, ожидая сигнала. Мальчишка был бледен, но собран.

И отдельно, у конюшни, уже седлали лошадей. «Комитет по встрече» был в полном боевом. Кольчуги, шлемы с бармицами, мечи на поясах. Кони под ними всхрапывали, переступали с ноги на ногу, и пар валил из ноздрей.

Когда успели? — мелькнуло у Сергея. Он сам ещё не надел доспех, стоял в ветровке и трениках, а эти уже были готовы выдвигаться.

Сергей перевёл взгляд обратно в степь. Лавина замедлилась. Передние всадники остановились на гребне холма, разглядывая девятиэтажку и укрепления. Задние подтягивались, уплотняя строй. До них было ещё далеко — километра три, не меньше, — но даже отсюда было видно, как колышутся лошадиные хвосты на пиках, как блестят сабли на поясах.

Генерал, не отрываясь от бинокля, произнёс негромко:

— Если это те, о ком говорил мечник, — они сначала пришлют послов. Дадим им такую возможность.

— А если не пришлют? — спросил Дронов, не оборачиваясь.

— Тогда встретим, — ответил Максимов и сунул в рот пустую трубку.

Понимая, что толку от него на крыше немного, по сути тут он просто зритель, Сергей спустился к себе. Осторожно приоткрыл дверь и замер на пороге. Анна спала, свернувшись калачиком под пледом. Рядом, в кроватке, тихо посапывал сын. Сергей на цыпочках прошёл на кухню, где на распорке висели доспехи, снял их, стараясь не греметь, и вынес в подъезд, где и оделся.

Внизу, у выхода, его перехватил один из гражданских, занимавшихся оружием. Звали его Андрей, фамилию Сергей не знал. Средних лет, плотный, почти лысый, с руками в мелких шрамах от металлической стружки. Он явно ждал Сергея — как только тот сошёл с последней ступеньки, шагнул навстречу и, сбиваясь, принялся объяснять.

В руках у него были два небольших цилиндрика — толще авторучки, но короче, каждый с проводом и пьезоэлементом, примотанным изолентой. Сергей сразу понял, что это. Похожие штуки они пацанами мастерили во дворе — «поджиги». Только те были из тонких трубок, а эти — посерьёзнее.

— На наручи крепятся, — торопливо говорил Андрей, показывая. — Вот здесь, вдоль предплечья. Кнопка пьезоэлемента цепляется сбоку, чтобы большим пальцем дотянуться. Один заряжен дробью, второй — пулей. Всё проверено. С пяти шагов пуля пробивает кольчугу и шлем. Дробь тоже весьма действенна на короткой дистанции.

Он поднял глаза на Сергея.

— Давай закрепим. Испытаешь в боевых условиях, если придётся.

Сергей хотел отказаться — не любил он эти самоделки, слишком много возни, да и риск отказа в самый неподходящий момент. Но потом подумал: а почему бы и нет? Два дополнительных выстрела. В ближнем бою, когда меч не достанет, а пистолет уже пуст, такая штука может спасти жизнь. Или жизнь того, кто рядом.

— А давай, — сказал он, расстёгивая наручи.

Андрей кивнул, принял железо и тут же устроился на ступеньках, раскладывая инструмент. Сергей, оставшись без наручей, потёр запястья и, не дожидаясь, пока мастер закончит, двинулся вниз, — туда, где его уже ждали витязи.

Подойдя, спросил, поправляя на ходу пояс.

— Ну, как настроение?

— Боевое, — ровно ответил Вадим, сидевший на гнедом жеребце. Остальные промолчали. Обычно разговорчивые — кроме Магомеда, но тот молчал потому что был самым умным и ему просто были неинтересны темы, обсуждаемые остальными, — парни хмуро вглядывались в подступающую конницу.

Кобылу Лену тоже привели. Она стояла, опустив голову, и при приближении Сергея прижала уши — верный признак того, что лошадка не в духе. Хвост нервно дёргался, отгоняя невидимых мух. Лена переступила с ноги на ногу и шумно выдохнула, раздув ноздри. Сергей знал этот взгляд. Если бы она умела говорить, то сказала бы что-нибудь вроде: «Иди на фиг, задолбал». Но вслух не сказала — только фыркнула и отвернула морду.

Минут через десять глубокомысленного молчания, подошёл оружейник, протянул наручи. Сергей взял, покрутил в руках. Цилиндрики сидели вдоль предплечья плотно, провод от пьезоэлемента уходил под кольчужный рукав, кнопка торчала сбоку — как раз под большой палец.

— Вот, гляди, — показал оружейник, — кнопочка тугая, случайно не нажмёшь. Но если надо — жми со всей силы, сработает.

Сергей поблагодарил, надел наручи, несколько раз сжал и разжал кулак. Вроде удобно.

— Смотри-ка, — Артём вытянул руку в сторону степи. — Кажись, переговорщик едет.

И точно. От общей массы всадников отделилась фигура и рысью направилась к девятиэтажке. Сергей, не дожидаясь команды генерала — а за переговоры отвечал всегда он, — взялся за луку седла. Лена зафыркала, но сильно возражать не стала. Он вставил ногу в стремя, перекинул другую и, устроившись наверху, ткнул кобылу пятками в бока. Та мотнула головой, но пошла — нехотя, шагом, словно делая одолжение.

Двигаясь навстречу всаднику, Сергей соображал, на каком «албанском» будет вести переговоры. Печенежского он не знал. Хазарского — тем более. Может, степняк сам говорит по-славянски? Так-то многие из них знали язык соседей.