Я тебе обещаю

Что-то будит меня посреди ночи, но я не понимаю что.

Я лежу на животе, уткнувшись лицом в подушку. Скольжу рукой по пустой половине кровати, и сердце падает куда-то вниз.

Его всё еще нет дома. Его нет дома... в моей постели, потому что я отдалилась от него. Потому что он, блядь, всё еще работает...

Я не отвечала на его звонки и сообщения.

Хотя он и не обрывает мне телефон. Дает о себе знать только в самое странное время, иногда поздно ночью или около трех часов утра, желая сладких снов.

Но он знает.

Знает, что я намеренно его игнорирую.

Знает, что что-то не так, потому что перестал пытаться со мной связаться. От него больше не было пропущенных, а ведь он должен вернуться с задания со дня на день, потому что через неделю военный бал, на который мы собирались пойти вместе.

Уже нет.

Я всё равно пойду, потому что там будут Вайолет с Зиком, и она умоляла меня пойти, так как это ее последняя ночь в городе перед возвращением в Техас.

Я жила своей привычной жизнью, не позволяя неопределенности в отношениях с Дэнни влиять на мое настроение и работу. Первым делом с утра, собираясь, звонила маме, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Выдерживала долгие смены с больными пациентами и вечно недовольным боссом. Поужинав, несколько часов играла в футбол, пока в наушниках орала музыка, доводя себя до изнеможения и седьмого пота. Даже под ледяным зимним ветром мне удавалось вымотаться и перегреться.

Как и следовало ожидать, Дэнни пропустил Рождество. Это должно было стать нашим первым Рождеством вместе. Мне так хотелось увидеть, как загорятся его глаза, когда он поймёт, что я купила ему новую винтовку, на которую он давно засматривался. После этого чувство неопределённости стало только сильнее.

За несколько дней до этого праздник я провела с мамой. Есть позоле¹⁰ на каждое Рождество было нашей семейной традицией. Она готовила его для нас с братом. Я помогала ей на кухне, пока мы слушали рождественскую музыку и обсуждали планы на Новый год. А завершили вечер моим свежеиспеченным домашним черничным пирогом с шариком мороженого.

Я не могла отделаться от чувства, что чего-то не хватает, и это лишало меня радости. Без Дэнни было трудно испытывать благодарность за еще один прожитый день. Его отсутствие оставляет дыру в моем сердце и тяжелый груз на плечах.

Неужели так будет и в следующие годы, пока он служит во флоте?

Праздники без него? Без единого звонка? Даже без сообщения?

Мы открыли наши банальные подарки, завёрнутые в рождественскую бумагу с Санта-Клаусами. Я подарила ей новые часы для отслеживания физической активности. В начале года она говорила, что хочет поддерживать себя в форме и ей не помешала бы дополнительная мотивация для её послеобеденных прогулок в парке.

А она связала мне плед.

И вот я снова здесь после очередной долгой смены в больнице. После работы я заехала к маме на ужин. На этот раз она приготовила зелёные спагетти с курицей. Она давно их не готовила, потому что это давалось ей тяжело. Это было одно из любимых блюд Пола. Но это также означает, что она начинает принимать тот факт, что его больше нет. Ещё один шаг вперёд.

Домой я поехала после того, как помогла маме прибраться.

Поужинав, я вымыла посуду, попрощалась с ней и отправилась к себе.

Даже погода сегодня другая.

Темно и льет дождь. Это навевает воспоминания о том вечере, когда Дэнни впервые привез меня к себе домой на наше первое свидание.

Телефон начинает звонить, заглушая радио. Теперь я слышу не только дворники; номер Дэнни высвечивается на дисплее в центре панели.

Передо мной два варианта; я нажимаю на красный.

Становится тихо, если не считать раскатов грома и безжалостного дождя, бьющего по стеклу. Ветер грозит раскачать машину. Проезжаю мимо густых деревьев, окружающих мой коттедж, мечтая поскорее добраться до постели и заснуть в слезах, как я делаю каждую ночь после откровения Кейна.

Теперь я сплю с «Глоком» под боком, который Дэнни купил и научил меня использовать. И всё равно просыпаюсь по несколько раз за ночь, потому что тревога не даёт мне покоя.

Несмотря на то что Шейн мёртв, а Нора сидит в тюрьме, я по-прежнему вскакиваю среди ночи, прижимая ладонь к несуществующему животу, пока образ Жнеца не выходит у меня из головы.

И вот... моя жизнь снова летит под откос. Я вытянула просто охренительно короткую спичку, потому что теперь я должна бояться ещё и людей, которые хотят причинить мне вред только ради того, чтобы добраться до Дэнни.

Не верится, что я об этом думаю, но Дэмиан, возможно, был прав.

К черту его и его раздутое эго. Пусть катится в ад за то, как он обошелся с Дэнни и его матерью.

Но этот ублюдок мог оказаться прав, и меня это бесит.

Эта жизнь тяжелая.

Военный мир уже сожрал вас, пережевал и выплюнул, не оставив практически ничего.

Он не для всех. Не для вас.

Эти слова ранили и оставили горький привкус... Неужели он прав?

Дэнни осталось служить еще несколько лет до отставки, и я не уверена, хватит ли мне сил поддерживать его и смотреть, как он бросает меня снова и снова.

Четко осознавая, что он может и не вернуться ко мне домой.

Когда Кейн чуть не поцеловал меня, обещая такие вещи, как семья, и говоря о возможности уйти из армии, это что-то во мне перевернуло. Заставило меня осознать, что я хочу этих вещей.

Я хочу всего этого и даже большего.

Но не с Кейном.

Я хочу всего этого с Дэнни Райдером.

Снаружи темнеет. Фиолетовые и синие отблески едва освещают небо, а дождь после недавней грозы всё громче барабанит по крыше и окнам.

И тогда я замечаю Дэнни на своей веранде. Он сидит на скамейке, которую сам построил для нас, опустив голову. Одетый во всё черное, он держит в руках букет цветов.

Тюльпаны.

Розовые тюльпаны свисают из его больших ладоней. Паркуясь рядом с его пикапом, я сглатываю ком в горле. Его предательство тяжелым грузом давит на душу, и я понятия не имею, что вырвется из моего рта, когда я выйду из машины.

Знаю лишь одно: я ни за что не должна была узнать это от Кейна. Я хотела прозрачности от Дэнни, и говорила ему об этом снова и снова. После Шейна я установила высокую планку и не собираюсь ни занижать ее, ни извиняться за это.

С тяжелым вздохом глушу «Бронко» брата, глядя на спидометр, и двигатель замолкает. Вдалеке гремит гром, капли дождя размывают лобовое стекло, и я уже ничего толком не вижу.

Руки дрожат, когда я вытаскиваю ключи из замка зажигания.

Я открываю дверцу машины. Дождь и не думает стихать, наоборот, он только усилился. Ледяные струи тут же обрушиваются на меня, едва я выхожу наружу. Кроссовки погружаются в лужи, мгновенно промокая насквозь, и вскоре я уже чувствую воду в носках. Глубоко вдохнув, я закрываю дверцу.

Волосы и форма намокают почти сразу, кожу покрывают мурашки.

Господи, как холодно.

Мысли и без того спутаны, а тут ещё Дэнни поднимается со скамейки на веранде и выходит под дождь мне навстречу.

Сердце болезненно сжимается. Потому что чем ближе он подходит, тем отчётливее я понимаю: стена, которую я так старательно возводила между нами, рассыпалась на осколки, которые уже невозможно собрать обратно. И, к сожалению, Дэнни неизбежно поранится о них. Нарушенные обеты перед Богом, потеря лучшего друга, потеря ребёнка. Всё это обрушилось на меня в один проклятый год. И только сейчас я позволяю всей этой боли наконец добраться до меня.