Я тебе обещаю

Я просто сижу на стуле, впитывая каждое слово Ноэль. Не уверена, что хочу быть с тем, кто вечно пропадает на заданиях.

Но я точно знаю, что хочу Дэнни.

Только его служба всегда будет стоять между нами. Она будет требовать его для себя, забирать его время и отнимать у нас часть той обычной жизни, которую мы могли бы прожить вместе.

— Никогда не знаешь наверняка: уедут ли они на учения, на миссию или в командировку в горячую точку. Женам приходится несладко, а уж детям и подавно. Я умоляла его уйти из армии, но в этом споре мне не победить. В последний раз он едва не погиб. — Ее голос срывается. Закрыв глаза, Ноэль делает глубокий вдох. Массирует пальцами переносицу, пытаясь взять себя в руки. — Я смирилась с тем, что он останется служить до самой пенсии. Понадобилось всего-то десять лет, чтобы это принять.

Она открывает глаза и ободряюще мне улыбается.

— Спасибо, Ари.

— За что?

— Энцо рассказывал, что в Ираке младшая сестра Пола помогла спасти ему жизнь. Ты вернула мне мужа живым. Спасибо тебе. Не представляю, что бы я без него делала. Он — моя вторая половинка.

Она смотрит прямо в мои карие глаза, и внутри поднимается волна уверенности в собственном профессионализме.

— Я буду вечно благодарна тебе за это. — Она кивает, скрещивая руки на груди.

— Я прекрасно понимаю ваши чувства. Мы с Дэнни вместе меньше года, а его график уже наводит на меня ужас. Я... я не уверена, что справлюсь. Не уверена, что смогу и дальше жить в таком напряжении. Особенно после смерти брата. Такая жизнь — это и правда очень тяжело, вы правы.

Ноэль расслабленно откидывается на спинку больничной койки, внимательно меня изучая. А мне еще нужно подготовить документы на выписку, прежде чем она сможет уйти.

— Твои переживания абсолютно нормальны... — Она делает паузу, сцепляя пальцы в замок и опуская их на колени. — Но вот что я тебе скажу... — Ноэль прикусывает щеку изнутри.

— Что?

— Если ты бросишь Дэнни, это его уничтожит. Он любит тебя. Этот мужчина по уши в тебя влюблен; он пропал, погряз с головой в своих чувствах.

Ничего не могу с собой поделать, но меня задевает, что даже Ноэль может произнести эти три слова вместо Дэнни, а он сам так ни разу их и не сказал.

Он много раз говорил мне, что не умеет красиво говорить. Что он человек поступков, а не слов. Ему не обязательно произносить это вслух. Я знаю, что он чувствует ко мне. По крайней мере, именно это я себе твержу.

Я прочищаю горло.

— Что ж, Ноэль, я скоро вернусь с документами на выписку, чтобы вы могли отправиться домой, ко второму ребенку и мужу, — говорю я, направляясь к двери.

— Спасибо, Ари.

Киваю в ответ с дежурной улыбкой, и возвращаюсь к сестринскому посту.

Там прижимаю ладонь к низу живота, ощущая, как внутри разверзается та самая черная дыра тревоги, от которой я так отчаянно пыталась убежать.

— Ни за что не угадаешь, что за случай у меня сейчас. — Лори бросает планшет на стойку и с раздражением трет глаза.

— О нет, тебе нужна помощь? — предлагаю я.

— Нет, я справлюсь.

— Тогда в чем дело?

Подруга смотрит на меня, изо всех сил хмуря брови и пытаясь не рассмеяться.

— Кое-где застряла банка.

— Что? Где именно?

— Там, куда солнце не светит.

Я ахаю и зажимаю рот ладонями. Такого я ещё не слышала.

— То есть… в зад…

Она тут же обрывает меня и утыкается лбом в стойку, пряча лицо.

— Да, — выдыхает она с обречённым стоном.

Она приседает на корточки, опираясь лбом на руки, и с её губ срывается раздосадованный стон.

— И как она не разбилась? — спрашиваю, наклоняясь и понизив голос. Да уж... такое в моей практике впервые.

Она поднимает голову и устраивает подбородок на скрещённых руках. Несколько прядей падают ей на лицо, и она сдувает их со лба.

— Исключительно Божьим чудом.