Страница 19 из 107
— Да, скоро я возвращаюсь на службу. Я «морской котик», как и Пол. — Он смотрит на маму, лицо у него бесстрастное, но не расстроенное. — Я в неоплатном долгу перед вами за то, что не выразил соболезнования, когда он погиб. Этому нет оправданий, поэтому я даже не буду пытаться их искать. Обычно… — Он откашливается, погружаясь в воспоминания. — Пол приходил ко мне или к Кейну. К тому же мы в разных отрядах, мэм, так что иногда, когда я был дома, его, скорее всего, не было. Или же нас обоих отправляли в командировки одновременно.
Мама расслабляет плечи.
— Да, мой сын всегда был занят.
— Я не знал, кто такая Ари. Знал, что дома его ждут мать и сестра… но Пол тщательно скрывал личную жизнь, как и я свою. В этом мы были похожи.
Мама берет его за руку, ободряюще сжимает на пару секунд и отпускает.
— Этот год выдался тяжелым для нас с Ари… с Шейном… с ребенком… — выдыхает она, прежде чем зачерпнуть еще ложку супа.
Я больше не выдержу. Не хочу говорить о том, насколько сильно этот год изменил меня, в хорошем и плохом смысле. Чувствую, как внутри закипают отчаяние и гнев: воспоминания о потере малыша и о том, как я едва не умерла, ураганом проносятся в голове.
Одно только упоминание о моем ребенке бьет как удар молнии, сотканный из чистого ужаса. Я не стану сегодня притворяться, что со мной всё в порядке.
Я не в порядке.
Встаю со стула, подхватив тарелку и ложку. Спешу убраться от всех подальше. Спиной чувствую, как Дэнни и мама провожают меня взглядом, пока я тяжело шагаю прочь. Последнее, что я успеваю увидеть, это Дэнни, потерявшего дар речи. Он отводит взгляд и смотрит вниз, на стол.
— Ари Наталия! Доешь ужин, — строго отчитывает меня мама; ее глаза расширяются, излучая властность.
Но я уже добралась до кухни и замерла перед раковиной. Я не поверну назад.
— Estoy cansada6, — говорю я ей, что устала, крепче сжимая ложку, прежде чем бросить её в раковину.
Я возвращаюсь в свою спальню, медленно открываю дверь, и чувствую, как тревога внутри нарастает всё сильнее.
Снимаю одежду, переодеваюсь в полностью черную пижаму — футболку с коротким рукавом и шорты. Слышу голоса Дэнни и мамы, но они приглушенные, и я не могу разобрать, о чем именно они говорят.
Всего семь вечера. У меня нет сил ничего делать. Я потеряла ребенка.
Что мне теперь делать? Просто жить дальше?
Как, чёрт возьми, вообще можно это пережить?
Хватаю с кровати боди для новорожденного, как делаю всегда, прежде чем натянуть на себя одеяло.
Крепко сжав ткань в кулаках, ложусь на бок, зарываюсь в подушку и смотрю на милые пинетки унисекс, которые подарил Кейн. Он всегда был рядом, хотя я не видела его с момента нападения. Лица Дэнни и Кейна, склонившиеся надо мной — последнее, что я помню перед тем, как против воли провалилась в темноту.
К чёрту Шейна. К чёрту Нору.
К чёрту всё.
Наконец дыхание выравнивается. Онемение тяжёлым якорем вытесняет тревогу, и я медленно проваливаюсь в сон, тягучий, как омут, моргая всё реже, пока подушка под щекой намокает от слёз.