Я тебе обещаю

Я оборачиваюсь. По её щекам текут слёзы.

Черт.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал. Совсем скоро у нас родятся сын и дочь. А вдруг ты пропустишь этот момент? — Она крепче прижимает к себе подушку для беременных, судорожно сжимая её пальцами. — А вдруг… ты не вернёшься? Прости, что говорю это, Дэнни, но я не справлюсь без тебя. Ты должен вернуться к нам. Д-должен. — Её карие глаза, полные слёз, смотрят на меня с мольбой.

Сначала я молчу. Мне нечего сказать. После всего, через что мы прошли, я понимаю, почему у нее случаются такие срывы.

Затем подхожу к ней и целую в лоб.

— Я не пропущу роды. Ты — мой дом, Ари. Я вернусь. Всегда возвращался. Я тебе обещаю. — Она берёт меня за руку и переплетает свои мягкие пальцы с моими. — Знаешь, я всегда думал о тебе как о своём океане.

Ари шлёпает меня по руке и возмущённо клацает зубами.

— Океане?! Так я и знала! Ты считаешь меня китом! — Она скрещивает руки на груди.

— Нет, Ари. — Я оставляю долгий поцелуй на губах своей жены. Господи, какой же я везучий ублюдок. — Ты мой океан, потому что для меня океан всегда был воплощением покоя, умиротворения и, прежде всего, естественной красоты. Твои волны — это терпение, второй шанс. С тех пор как я встретил тебя, ты смыла все мои сомнения... моих демонов. Наша любовь — как океан, безграничная и бесконечная. В нашей истории всегда будет что исследовать.

Я целую её живот и только потом поднимаюсь. Она смотрит на меня, прикусив губу.

Когда я устроил ей сюрприз на свадьбе её друзей и увидел, как она смотрит на море, я понял — она действительно послана небесами.

— А ты похож на пляж Райтсвилл-Бич. Твоя любовь накатывает волнами, разбивая мои границы, раз за разом заставляя выходить за пределы того, на что я считала себя способной. Ты неумолим, непреклонен и непредсказуем, но при этом удивительно мягок там, где это действительно важно, любовь моя. Сильный и несгибаемый. Твои глаза такие же голубые, как вода в океане, особенно летом, когда солнце ложится на неё под правильным углом. Твои волосы цвета прибрежного песка, и всякий раз, когда налетает морской бриз, я теряюсь в его спокойном запахе, потому что он напоминает мне твой. А больше всего я люблю закат. Знаешь почему?

— Почему?

— Когда солнце садится, небо становится оранжевым, красным и золотым, и это напоминает мне о том лете, когда мы влюбились друг в друга в Ираке.

Отворачиваюсь, облизывая губы, и уже знаю, что сделаю первым делом, когда наши дети научатся ходить.

— Давай сыграем там свадьбу, — говорю ей, прислонившись к стене.

В её карих глазах появляется то самое выражение, которое я так люблю. Они начинают сиять.

— На Райтсвилл-Бич? Там, где выходила замуж Эмилия?

— Да. Наши малыши увидят, как их родители скажут друг другу «да». Наш сын будет моим шафером вместе с Рукером, а наша маленькая принцесса понесёт кольца.

— Мне бы этого очень хотелось, Дэнни. — Она улыбается, поглаживая живот.

Потом улыбка медленно гаснет, и она о чём-то задумывается.

— В чем дело, ангел?

Она качает головой, ее глаза расширяются, но она смотрит не на меня. Будто уставилась в одну точку и никак не может отвести взгляд.

— Я только сейчас поняла, что мне предстоит рожать. Мой рост метр пятьдесят пять. — Она показывает на себя. — А в тебе почти два метра! — Теперь тычет пальцем в меня. — И я вынашиваю твоих детей. Двоих.

Я смеюсь, опуская взгляд в пол.

— Господь, смилуйся над моей вагиной.



Ари

Наступил день, и Дэнни перед своим отъездом захотел попрощаться еще и с моей мамой. С ужином я уже закончила, а ему через несколько минут пора уходить.

— Любовь моя, просто попробуй! — упрашиваю я, сидя у него на коленях на диване.

Я держу над его ртом одну из своих любимых конфет, а он лишь поджимает губы и одаривает меня своей чертовски красивой ухмылкой. Я вопросительно выгибаю бровь и демонстративно открываю рот, чтобы он повторил за мной.

Он качает головой, крепко сжимая мою талию, и я чувствую, как его член твердеет, пока он заставляет меня тереться о него еще сильнее.

— Дэнни, моя мама на улице. Веди себя прилично. — Я смеюсь.

— Ладно! — Он выхватывает конфету у меня из рук и с подозрением разглядывает фиолетовую в полоску обертку. — Что это?

— Попробуй! Тебе понравится. Это мексиканская конфета. Сладкая и острая. — Я хихикаю, глядя на его недоверчивое лицо.

— О, значит, прямо как ты?

Закатываю глаза.

— Да ешь уже!

Он подносит конфету ко рту, и как раз когда мне кажется, что сейчас наконец откусит, снова смыкает губы.

Я раздражённо роняю руки вдоль тела.

— Как она там называется?

Я скрещиваю руки на груди.

— Пульпариндо.

— Что?

— Пульпариндо! — повторяю я,, раскатывая «р» на языке.

— Вульва-риндо?

Я раздраженно вздыхаю, толкаю его в плечо, а он смеется.

— Нет! Хватит!

— Звучит как вульва. — Он разглядывает конфету, переворачивая ее.

— Просто съешь её, пока нам не пришлось прощаться.

— Детка, мы никогда не говорим «прощай».

Он целует меня в губы и снова откидывается на спинку дивана.

— Мы говорим…

— До скорой встречи.

Мы произносим это одновременно, и он улыбается своей ослепительной улыбкой на триллион долларов.

Дэнни откусывает конфету, но я тут же выхватываю её у него из руки, не давая съесть больше.

Он жует, глядя мне прямо в глаза. Я слежу за ним как ястреб, предвкушая реакцию.

— Вау, это чертовски вкусно. — Он сглатывает и тянется за добавкой.

— Нет. Моё. — Я спрыгиваю с его коленей, и он со стоном протестует.

— Ари, дай мне взять их с собой! — кричит он мне вслед, когда я направляюсь к крыльцу, где сидит моя мама.

— Похоже, теперь ты не сможешь от меня избавиться, пока не раздобудешь ещё таких! — бросаю через плечо.

Он вскакивает с дивана и устремляется за мной. Хотелось бы сказать, что я убегаю, но с моим животом это больше похоже на переваливание пингвина с боку на бок. Я распахиваю входную дверь и резко замираю на месте. Улыбка мгновенно исчезает с моего лица, а спокойствие в груди сменяется растерянностью.

Перед мамой стоит молодая женщина. Они о чём-то разговаривают возле её цветов слева от крыльца. Рядом жмётся маленькая девочка, на вид года полтора-два. Будто стесняется. У неё каштановые волосы и большие медовые глаза.

Хмурюсь, рассматривая гостью. Она кажется смутно знакомой.

— Ох, простите. Мам, кто это? — вежливо спрашиваю я. Чувствую, как большие ладони ложатся мне на плечи, и бросаю взгляд на Дэнни, возвышающегося за моей спиной с таким же настороженным выражением лица. Он напрягается и заслоняет меня собой. После истории с мисс Салем он стал ещё осторожнее.

— Это… подруга Пола. — Мама с сомнением смотрит на женщину.

Женщина и малышка оборачиваются к нам с Дэнни. Он тут же встаёт передо мной, словно верный рыцарь-хранитель, и кладёт ладонь на мой живот.

И когда я вижу, как её карие глаза печально смягчаются, наконец вспоминаю, где уже встречала это лицо.

Она была на одной из фотографий, которые Пол прятал в тумбочке возле кровати.

Та самая красивая женщина с фотографии.

— Здравствуйте. Простите, что заявилась вот так, без предупреждения, но дальше тянуть уже нельзя. — Она поправляет малышку у себя на бедре.

— Ладно?.. — Я выхожу из-за спины Дэнни и вопросительно хмурюсь.

Что ей могло понадобиться так поздно вечером? Откуда она знает, где мы живем?