Павшая святыня

Иван наставил ствол на незнакомца. Я чувствовала, как трясется его рука возле моего лица. Этот мужчина-демон рассмеялся, словно услышал хорошую шутку. Иван, видимо, передумал: приставил пистолет к моей голове, вдавив дуло в висок.

— Не подходи, или она сдохнет.

Мужчина вздохнул и почесал висок дулом своего оружия. Настолько беспечный жест. Этот человек привык иметь дело со смертью. Всё происходящее его ни капли не волновало.

— Как предсказуемо, — лениво протянул он. Потом перевёл взгляд на меня. — Я бы рассказал, как меня бесит, когда кто-то угрожает отобрать у меня то, что принадлежит мне… но ты не проживёшь достаточно долго, чтобы я тратил на это силы. Ты уже корм для червей.

— Это еще почему? — возмутился Иван. — Мы даже не знакомы!

— И что? Я убил кучу людей, с которыми даже не был знаком... На самом деле, ты особенный, потому что сегодня я убью тебя по сугубо личным причинам.

Иван притянул меня еще ближе.

— По каким личным причинам?

Мужчина направил пистолет на священника, который пытался отползти в сторону и присвистнул.

— Эй, святой отец, я не могу вас отпустить теперь, когда знаю, что вы готовы выдать накачанную наркотиками женщину против ее воли за любого, кто заявится и отвалит денег. Мне жаль. Увидимся там внизу попозже, ладно?

— Где внизу? — пробормотал священник.

— В аду. Ждите меня. — Раздался приглушенный хлопок.

Священник рухнул на пол прежде, чем звук успел затихнуть.

Иван взревел от страха и ярости.

— Мужик, в чем, блядь, твоя проблема?

— В тебе. В тебе и таких, как ты. В тех, кто считает женщин и детей в этом мире просто шахматными фигурами, которые можно двигать куда вздумается. Вот в чем моя ебаная проблема. Добавь к этому тот факт, что ты дотронулся до того, что принадлежит мне, и, боюсь, твоя судьба предрешена.

— Что принадлежит тебе? — рявкнул Иван. — Она? — Он тряхнул меня и оттолкнул на несколько шагов.

Я пошатнулась, налетев на алтарь.

Незнакомец хмыкнул.

— Да, она. Моя маленькая бродяжка. Моя женщина, будущая жена и мать моих детей. Твою судьбу решило не желание жениться на ней. А то, что ты вообще посмотрел в ее сторону. Что посчитал себя достойным прикоснуться к ней — о, а еще то, что попытался забрать один из моих первых разов. — Он пристально посмотрел на меня. — Я буду ее первым мужем. И последним.

Иван открыл рот для протеста, попятился, дико размахивая пистолетом, и раздался выстрел. Всего через несколько секунд откуда-то просвистел еще один, и Иван рухнул. В воздухе запахло гарью и медным запахом крови. Вокруг меня лежали трупы — оба с одинаковыми пулевыми отверстиями между глаз. Казнены с безупречной легкостью.

Я застыла от ужаса, когда незнакомец шагнул ко мне. Он обхватил меня одной рукой за секунду до того, как я упала, и прижал к груди.

— Прости, что опоздал, micetta, — пробормотал он, скользя взглядом по моему лицу.

На нем была кровь; я чувствовала это. Мелкие брызги.

— Ты меня убьешь? — услышала я собственный вопрос, слетевший с онемевших губ.

— Убью тебя? — переспросил он, хмуря брови.

Он внимательно осмотрел мое лицо — возможно, выискивая раны, а может, решая, как именно убить. На этих мраморных, достойных статуи чертах промелькнуло что-то похожее на беспокойство, и он медленно покачал головой.

— Нет, ангел, я не собираюсь тебя убивать. Я собираюсь на тебе жениться и оставить себе... пока смерть не разлучит нас.

Я смотрела на мужчину, в котором дьявольского было больше, чем человеческого, и проиграла эту битву.

Тьма опустилась на меня, словно вуаль, и я с благодарностью провалилась в её сладкое небытие.